Чужак: Боец демона-императора. Тропа смерти. Сквозь бездну (сборник)

Как я понял, это был магический аналог гемолитической губки. Не до церемоний – если я истеку кровью, Альшеру будет труднее справиться с перевязкой.

Оглянулся, пока обматывал себе бедро. Окрестности тонули в густой дымке, которую к тому же густо разбавило пылью, щедро напитавшей собой воздух. Пылевая взвесь не спешила оседать. Даже тело тритона, все еще подрагивающее время от времени, можно было разглядеть с трудом. Никого из спутников я не видел. Все, конечно, возможно, но уж по крайней мере в вертикальном положении ни одни из них не находился, или же просто стоял слишком далеко.

Перевязав Альшера, я сунул ему в зубы горлышко баклаги с водой. Капитан сделал несколько жадных, захлебывающихся глотков.

– Посмотри, что там остальные, – выдавил он. – И тритон… Сдох?

– Уже почти. Задними конечностями еще дергает.

– Это неважно. Не ушел. Значит, сдох. Падла…

Прихрамывая, я прошелся по песку, как выяснилось, много где отмеченному черно-бурыми пятнами.

Ниршав лежал на камнях шагах в пяти от нас с Альшером. Даже нагибаться к нему, чтоб проверить, не дышит ли, было бессмысленно – тварь размозжила ему голову, от шеи осталось несколько ошметков. Сайну замер в неестественной позе метрах в трех поодаль. Я коснулся его, попытался нащупать пульс. Без шансов – с раздавленной грудной клеткой не живут. Возникало впечатление, что тритон приземлился на него одной из задних лап. Да и передней, наверное, хватило бы.

Инсард еще дышал – в распоротом животе и развороченной груди было видно, как дрожат легкие и трепещет сердце.

Длилось это недолго – я не успел даже дойти до него. Пульсация замерла, и стало ясно – тут не поможет даже развернутая, полностью оснащенная операционная с бригадой врачей. Которой к тому же в «гармошке» не имеется.

Манджуда я отыскал лишь через пару минут – быстро ходить не получалось. Охотник валялся на песке, растерзанный в клочья. Я не барышня, повидал в жизни всякое, побывал гладиатором, но здесь мне стало нехорошо.

Возможно, сказался адреналиновый отходняк. Тошнота, головокружение – все это мне очень не понравилось. Я сел прямо на песок, где стоял, спиной к ошметкам тела, и с минуту приходил в себя, следя, чтоб не хлопнуться в обморок.

Потом вроде отдышался, но тут осознал, что сижу на песке, пропитанном кровью настолько густо, что в окружающем полумраке поверхность кажется черной, глянцевой и монолитной.