Черти в Париже

Может и не липы. Не достать до лип. До веток их. Хорошо бы сушились трусы на липах.

Ну, а что ещё может расти в центре Парижа? Клёны?

Может и не клёны. Не достать до клёнов. До веток их. Хорошо бы сушились трусы на клёнах.

Карагачи?

Может и не карагачи. Не достать до карагачей. До веток их. Хорошо бы сушились трусы на карагачах.

– Фу, как не оригинально. На карагачах можно и в Угадайке подсушить. Выполз на Варочную штрассе, во дворик к Рабочему – и суши себе.

Может, тополя тогда? пирамидальной ориентации типо?

Может и тополя.

Но не достать до тополей. До веток их. Хорошо бы сушились трусы на… блЪ! Клейкие тополя. Пирамидальные они – не достать из окна. Не буду их.

Дак, не субтропики, вроде, для пирамидальных, хоть и могли бы. И не Алма–Аты.

И не Бухара ты.

А Парижтвоюмать!

***

Машина в квартале отсюда: стоит в неположенном месте: на наш общий страх и риск.

Можете сидеть в библиотечной уборной, с моей книгой, как и сидели до того, если не верите, но Ксаня – а он сам рассказывал утром – всю ночь ворочался, метался.

Черти французские воду лили.

Радостно: проспал заутреню.

А среда светлая, а он язычник, не басурман, не католик!

Бима испинал, разворошил бельё, не спал и страдал: штрафы тут о–ё–ё!

Кусаются штрафы больнее бешеной американской собаки из вестерна – койота, поганей энцефалитного клеща.

Соглашусь с Ксан Иванычем: вакцины от штрафов нету.

Гм! Это что–то!

Двести или пятьсот евро.

Уточним, когда к машине подойдём.

Там на стекле должно Ксанькино кино «Страшный парижский сон» висеть.

С озвученной в реальности ценой вопроса.

Выглядит Ксанин киносон (сколько вам лет, милая читательница? вы тоже за рулём?) как такой бумажный, самоклеющийся стикер – приве–е–э–ут от гаишников. Пока «е» тянули, стала она «эй». С восклицательными знаками и номером счёта в банке.

Туда люди, кривя морды, перечисляют положенное.

Если они не согласны, конечно, на арбитраж и разборки.

А ещё дороже выйдет!

– Нет, дамочка! У вас те же симптомы относительно стояков, – а мы говорим так: – чего с французскими гаишниками бодаться, если факт налицо?

– Вы – мэр города Угадая, что ли, Старого Оскола, Новогришковца? – спросят они.

Мы: «То–сё, а толком ничего».

Священный русский запрет на исполнение правил придуман не для всех русских, а только для избранных.