Немецкий брульон

Вторая голова

Вторая голова у чудища кудесного, это статистический герой, мы подскажем: продукт Страны Грёз, на десяток лет прописавшийся в каждом телевизоре.

Он побеждал в модных рейтингах, одинаково любим как городскими тётеньками и их дочурками, так и районными доярками… типа нашей Клавишны Баварской.

Намекаем: то был Бред Питт. Может, Шон Пен. Или темноволосый, завсегда голый, и вечно на корточках в корыте душа Рик, выставивший цюцюрку[46 - Пенис (укр.)] напоказ, торчмя, предварительно подзадорив.

Специально для женской прессы.

Не верьте Рику – всё это фальшивые заготовки за секунду до того, как. Ничего там само не стоит. Чики–чики: вспышки фотокамер! Закончили? Отлично. И скукожилась цюцюрка.

Рик, ох уж этот Рик! Ох и сволочь, ох и обманщик!

Имена актёров, соревнующихся за прописку в горе–литературе Туземского–Егорыча, прекрасно известны незамужним девушкам русских деревень. Об этом можно легко догадаться, заходя на экскурсии в их спальни.

и глядя на россыпи вырезок из журнала «Звёздный путь».

Эти божественные образа «с цюцюрками и без» в розовых поцелуях. Сам Иисус позавидовал бы такой популярности, если бы поинтересовался тайнами русской женской души. А ещё более удивился бы готовности мамзелей к совокуплению с бумажкой – оживи её хоть на секунду.

Пришпилены Питы, Пены и Рики к иконостасным изголовьям кроваток тех мiлоток, что из Дровянников[47 - Если не ошибаемся, то «Дровянники» упоминаются в романе «Наиленивейший графоман», состряпанный как–то в промежутке между страстями г–ном–товарищем Туземским К.

Е.] прибывают в большие города, в те, что шумят и веселят переселенок по ночам, подобным ночам диканьским. Только снег в городах не лежит, как в Диканьке или Дровянниках, он убирается техникой чудатой.

Живут дiвчата кто где, но только не в отелях, что вы! Там они бывают, конечно, но изредка, и не каждая. Чисто для снятия пробы с иностранного фрукта–овоща хрiн (coq)[48 - Буквально «петух» (фр.

), но и «хуй», и переводчик 7–ого пола просит пардону.], когда позовут заезжие халявщики. Узнать: как там, мол, у иностранцев с «энтим делом»: уж всякого авантажней, чем у ими брошенных Васек и Колек, которым пофигу где – в койко–месте или в овраге растопыркой.

Доведись Ваське или Кольке сказать такой нежной нью–городской даме слово по–французски, и она Васькина или Колькина.