Бальдр и Тёмный бог

Я успел подхватить прислонённую к стене деревянную бадью и ударил пса в распахнутую челюсть. Удар опрокинул зверя на землю. Пёс заскулил, но быстро вскочил на ноги, угрожая окровавленным оскалом. Торир извлёк меч и замахнулся на собаку.

– Уймись, гадина! – выругался он.

Пёс утробно зарычал и отбежал за угол дома.

– Неплохо для мертвеца! – раздался голос из-за моего плеча.

Я обернулся и увидел надвигающегося на меня высокого светловолосого воина.

– Торир, привяжи пса! – указал воин соратнику, а потом обнял меня за плечи.

 – Бальдр! До конца не верил, что смогу вновь увидеть тебя!

– Ты был мне другом? – я вгляделся в его лицо, стараясь что-нибудь вспомнить. Его немолодое лицо и подёрнутые сединой виски ни о чём мне не говорили. Но всё же я был ошеломлён человеческой близостью, и даже выронил из рук бадью.

– Ах, нет, я был тебе врагом! – рассмеялся воин. – Я – Олав! Ты что и правда ничего не помнишь? Я не решился идти к тебе первым, думал, ты меня ухлопаешь, и лишь потом станешь говорить! И потому послал Торир.

Мы любили с тобой повоевать, братец! И я действительно очень сожалел, когда тебя убили!

– Надеюсь все мои враги были похожи на тебя, – усмехнулся я, уперевшись лбом в лоб воина.

Он выпустил меня из объятий.

– Сейчас мы приготовим лошадей и отправимся к конунгу Хёрду, – проговорил Олав. – Он велел привести тебя к нему, когда Йорунн… поднимет тебя.

– Кстати, а где старуха? – Я пошарил глазами по двору. – Не хорошо уйти, не простившись.

– Она спит, и будет спать ещё много дней, – сказал Торир.

 – Обряд потребовал много сил. Она ведь не старуха, ты знаешь? Йорунн была молода, но договор с Хель, чтобы она отпустила тебя, стоит дорого.

Я растерялся, ноги подкосились, и я уселся на скамью, стоявшую возле крыльца.

– Йорунн была молодой? – удивился я. – И отдала свою молодость за возможность вернуть меня из могилы?

– Именно, – кивнул Олав.

– Видимо, у вас тут дела действительно плохи…

– Поверь, молодость одной женщины ничего не стоит, когда под угрозой вся страна: все мужчины, женщины и дети, – яростно блеснул взгляд Торира.

Холодный ветер трепал мне волосы и пробирался под полы плаща. Начинал накрапывать дождь. Я глядел на небо и чувствовал, как оно всё сильнее давило на меня. Я вспомнил холодный ветер Хельхейма и чувство невыносимого одиночества. Быть мёртвым вновь мне совершенно не хотелось.

– Что ж, – вздохнул я, поднимаясь. – Поедем, посмотрим на моего брата конунга.