Гелеон. Космический Оазис

Все, кто не успел за что-нибудь ухватиться, покатились по полу. Молчание прервалось криками людей, а свет погас, украв с собой последние лучи надежды на благополучный исход. Абсолютная тьма поглотила кафетерий.

Сила, с которой Еву тянуло куда-то в пустоту, возрастала с каждой секундой. Казалось, что, если она отпустит поручень, ее просто размажет о стены, что стали потолком и полом соответственно. Ей удалось ногами нащупать стул, что был прикручен недалеко от барной стойки. Упираясь в него, девушка выиграла себе немного времени и сил, но ровно до тех пор, пока к адской симфонии из криков и стонов не добавился противный визг отрывающихся от пола болтов.

Когда ее пальцы почти разжались, какая-либо тяга исчезла. На корабле воцарилась невесомость. Сработало аварийное освещение, у дверей в кафетерий загорелись лампы, и в красном свете Ева увидела людей. Бессмысленно извиваясь, не в силах изменить траекторию своего полета, они, лишенные привычной среды обитания, цеплялись за эту жизнь, ища испуганными глазами то, что могло бы их спасти.

Это зрелище было настолько неприятным, что скорее напоминало какой-нибудь фильм ужасов, чем сложившиеся в реальности события.

Какой-то парень в паре метров от барной стойки кубарем пролетел мимо. Будучи без сознания, он не предпринимал каких-либо действий и, просто сохраняя инерцию, вращался вокруг своей оси. А из него, как лентой для художественной гимнастики, тянулся шлейф крови, рисуя в воздухе причудливые спирали из красных сфер. Капли медленно разлетались в стороны, и, когда несколько из них почти долетели до Евы, появился новый вектор притяжения, противоположный тому, что был ранее, и унес их прочь.

Одновременно с этим раздались десятки тяжелых и громких ударов. Девушка ощущала вибрацию, синхронизированную с ними и передаваемую в ее тело через поручень. Казалось, что от корабля отрывались целые части.

Не успело тело девушки привыкнуть к невесомости, как его вновь потянуло в сторону, с ускорением ударив о барную стойку. Крики людей, испытывающих неистовый ужас, проносились во тьме.

Звуки, издаваемые ими, то нарастали, становясь громче, то становились тише или вовсе обрывались, как правило, в сопровождении глухого удара. Не было сил сопротивляться этой перегрузке, их не хватало даже на то, чтобы пошевелить веками. Сопротивляться было попросту невозможно.

Свет опять погас, а вместе с ним исчезла хоть какая-то возможность ориентироваться в пространстве. Все чувства смешались, затуманив разум.