По полю мёртвых одуванчиков

И никогда не смогу…

– Перфекционизм для юриста – нормально, – хлопнул его по плечу Макс.

– Это не стремление к совершенству, это навязчивая идея. Или навязанная. Понимаешь, мой отец с детства вдохновлял меня своим примером. К тридцати пяти он уже был партнёром в международной юрфирме и зарабатывал пятьсот «ка» в месяц, просто как процент от сделок. Сейчас он может не работать и ежедневно кидаться пятитысячными купюрами в прохожих, но ему просто гордость не позволяет бросить контору. Он всегда хотел, чтобы я повторил его путь след в след.

– Да, ты поступил на юрфак, как он когда-то, закончил с красным дипломом, стал «ассошиэйтед трейни» или как там это у вас зовётся… Красавчик, что тут скажешь.

– Во-первых, трэйни ассоушиэйт, а во-вторых, не перебивай, – Прок налил ещё виски и выпил. Свет уличных фонарей отражался в его глазах. – Недавно я понял, что очень болен.

– Шта? Есенина перечитал?

– Ты же знаешь, что я из классики знаю только «Му-му». Не, чувак, со здоровьем всё в порядке, это здесь, – Прок бросил окурок с балкона и приложил ладонь к сердцу.

 – Понимаешь, я сейчас зарабатываю шестьдесят косарей, и мне, в принципе, хватает. Но для отца и моих друзей-яппи этого недостаточно, они уверены, что я могу выжимать больше. Отец говорит, если я буду работать по двенадцать часов в сутки, как он, то через год буду зашибать сто, а через пять лет – триста. Сколько, по-твоему, человеку нужно, чтобы стать счастливым? Пятьсот хватит?

– Не знаю, мне и сорока пока хватает.

– И я не знаю, поэтому не вижу во всём этом смысла. Но кроме денег и работы у меня ничего нет. Даже девушка от меня ушла из-за того, что я допоздна засиживался над этими долбаными договорами и не уделял ей внимания. Самое главное, я иначе просто не могу. Я, как акула, бро, если остановлюсь – утону. Меня ждёт либо много денег плюс посаженная печень, бессонница и одиночество к тридцати, как моего отца, либо… Я даже не знаю, что… Другой жизни я и представить себе не могу.

Забавная вещь: мне тут на днях написал наш общий знакомый яппи Антуан, который ещё учился в Нью-Йорке. Он в прошлом месяце выиграл грант на двухлетнее обучение в Тулузе, и знаешь, что он мне сказал?

– Что французские тёлки страшнее американских? – поднял бровь Макс.

– Он сказал: вот ты сейчас пашешь, как Папа Карло, чтобы заработать дофига бабла к тридцати годам, купить себе маленький домик на юге Франции и ничего не делать.