Щуки в море

 – Короче, собирайте всех наших, кроме Даши с Лёней, а я к гному, на Тарлаон и по магазинам!

* * *

Отправив заказчику обработанные фотографии, Алексей опустился в кресло и принялся невидяще перебирать страницы книги. Вот и прошёл очередной день, очередное «вот и всё»! То есть день-то не кончился – он именно что прошёл. Конечно, главное для мужчины – его дело, но когда дело сделано, столь чудесный тихий вечер так жалко отдавать пустоте!

Да, он отпустил Олю и отомстил за неё, и она тоже отпустила его, и нет уже той грызущей одиннадцатилетней тоски, но есть – пустота.

Точнее, её нет, ведь пустота – это небытие.

Можно ли заполнить небытие – памятью, тихой печалью? Он отпустил, но – помнит. Как будто только что расстались, хотя на самом деле – позавчера… Позавчера?! Алексей внезапно осознал, что вместо Оли в очередной раз вспоминает Дашу.

«Нельзя!» – попытался он отогнать наваждение. – «Ты очень виноват перед ней – это раз. Второе – именно её отец убил Олю, хоть ты потом отпустил и его тоже.

А четырнадцать лет разницы в возрасте? Уже одно это – непреодолимая пропасть! И вообще смешно – потрёпанный жизнью застарелый одиночка думает о фее! И всё равно – Даша, Дашенька…»

– Я здесь, Лёшик… – он даже не заметил, когда в комнате появилась Даша.

Не «фея» – просто милая девушка. Мягкая. Тёплая. Любимая… Ну вот, опять «любимая»! Он же запрещает себе любить, тем более её!

– Лёшик, я люблю тебя… – чуть печальные зелёные глаза смотрели с неизбывной надеждой.

– О Господи… – прошептал Алексей, с ужасом осознавая, что в этот момент вся Вселенная начинается именно с него – если он отвергнет влюблённую юную фею, то сломает её мир во второй раз, и этого Творец не простит. И свой собственный мир – тоже. И мир Оли… Оли? Ах да, «Бог же не есть Бог мертвых, но живых, ибо у Него все живы».[14 - Лк. 20:38.]

– Ты отпустил Олю – отпусти же и самого себя… – тихо произнесла девушка.

«Перестать наконец бояться – и найти», – вспомнились Алексею слова Стража Вихрей.

Получается, однако, что нашли его, а не он сам? Впрочем, теперь – неважно.

– Дашенька… Любимая моя…

Они стояли обнявшись, и их обнимала Вечность.

Два раненых сердца срослись своими ранами.

* * *

– Крис, знакомься! – первыми Страж Вихрей прихватил Белку с её мамой. – Ужас, летящий на крыльях Воды! Гроза психиатров и силовиков! Ледяная Дева!

– Так это ты Аркадия Михайловича?..