Десант на Сатурн, или триста лет одиночества

И еще потому, что помнила, как жила когда-то такой же растительной жизнью, хотя и тянулась к чему-то другому. К чему-то странному…

Эринии напали, когда солнце уже зашло, и огни воздушного города слились в вышине с редкой россыпью звезд. Со стороны это выглядело очень красиво. Черные силуэты парящих по медленно сужающейся спирали тварей резко выделялись на фоне пылающей полукилометровой стены. Странно, что Узел не дрейфовал, а висел на месте, даже медленное осевое вращение было остановлено, но Лиз было не до странностей.

Спешившись, она несколько мгновений задумчиво смотрела на приближающихся механоргов.

– Слушай, Виг, – произнесла Лиз как можно более равнодушно, – у тебя случайно нет подходящей идеи, как нам от них отбиться, а?

Виг, на чье лицо попеременно ложились красные и зеленые сполохи габаритных огней Узла, усмехнулся.

– А ты разве не знаешь? Попроси Ирму, и все дела.

– Сигнал экстренной эвакуации?

– Ну да, – буркнул Виг, всем своим видом говоря: вот непонятливая девчонка!

Лиз не обратила внимания на гримаски слишком возомнившего о себе овоща.

И так было понятно, что толку от него не будет. Ведь он потому и спокоен, что лично ему ничего не угрожает. Любой механорг распознает очипованного болвана, будь он хомо или любое другое ценное животное, на расстоянии. А как быть человеку, у которого нет электронной мушки в голове? А что ждет механорга, который изъят из числа рабов всесильной Ирмы, когда она и со своими-то не особенно церемонится?

Лиз вспомнила, что однажды видела, как слегка удивленный появлением грозных птичек малыш-овощ равнодушно наблюдал за экзекуцией «оника», на котором он только что весело утюжил муравейник, и горько пожалела, что тогда в Бирме отвергла подарок Люца.

«Небольшой сюрприз для матушки Ирмы, – говорил он, показывая ей симпатичную, похожую на древний пистолет, вещичку. – Проведешь пальчиком по этому сенсору и любой, не ответивший на наш пароль орг, тут же отбросит копыта».

– Ладно, – сказала себе Лиз, – будем драться подручными средствами.

Она вернулась в седло, переключила онокентавра на дип-режим, и земной конек превратился в конька морского. Первая же эриния, наткнувшись на силовой пузырь, предназначенный выдерживать давление на трехкилометровой глубине, с переломанными крыльями и разбитой грудью отлетела в траву. Ее товарки по клану, мгновенно изменив свои траектории, стали кружить над неопознанным онокеном, выбирая тактику для нового нападения.