Десант на Сатурн, или триста лет одиночества

Единственный из посвящённых в тайну Проекта, кто долго и всерьёз ставил под сомнение основные его идеи. Сколько бессонных ночей, несметных чашек кофе, и споры, бесконечные споры до самого утра… Нельзя лишать человечества выбора, говорил Алан. Нельзя подменять свободу опекой электронной няньки, ибо невозможно учесть, просчитать на достаточно длинном временном участке все факторы и риски. И ещё никто не отменял теорию катастроф, утверждающую нестабильность любой искусственно созданной системы, начиная с определённой степени сложности.

И вообще, любил повторять Алан, человек рождён для свободы. А свобода – это прежде всего одиночество, путь индивидуума. Свобода – это осознанный выбор несвободы, неизменно отвечала ему Ирка.

– Кстати, если что – Алан нас всегда прикроет, – произнёс Александр. – Правда, Алан?! – спросил он пространство отсека, слегка повысив голос.

– Разумеется, парни, – ответил «ракопаук», заодно исполнявший обязанности приёмопередатчика и транслировавший в режиме реального времени ситуацию на борту.

В точном соответствии с пунктом Устава Корпорации: «Полевая группа на задании обязана поддерживать постоянный аудиовизуальный контакт с ближайшим подразделением „Механорг Систем“ и не прерывать его ни при каких обстоятельствах». М-да, эдакий образчик корпоративного идиотизма. «При выполнении задания при вас будет оружие. Но пускать в ход его вам нельзя, ни при каких обстоятельствах…» Откуда эта чушь в голову лезет? Мало ли какие обстоятельства бывают. Не помог Устав ни Аркадиушу с Марикой – их подорвал смертник вместе со всеми пассажирами рейса «Дубаи – Нью-Йорк», не помог убитому снайперской пулей Андронику, и уж тем более ничем Устав не мог помочь погибшим при штурме Тель-Авивского представительства Двум Грациям – милым толстушкам Ленке-первой и Ленке-второй… и Марго, королеве Марго.

Жене Макса…

Вскоре «Стрекозёл» перемахнул очередную горную гряду, выходя к цели путешествия, фаланстеру «Долина Безмятежности». Макс присвистнул. Серго безнадёжно махнул рукой, мол, я же говорил.

Неверов ощутил, как в груди снова возник и стал разрастаться холодный и вместе с тем жгучий ком.

Чёрный дым стелился пластами, с высоты полёта картина разрушенного посёлка казалась игрушечной, и оттого, словно соскочившей с холста безумного сюрреалиста. Посёлок утюжили основательно. Уцелело с десяток домов, включая большое трёхэтажное здание, наверняка в нём проходили заседания Совета фаланстера, да водонасосная башенка на берегу реки.