Двойники

Вот окна и стены, окрашены закатным солнцем, голубой снег с искринкой. И чуть в стороне – свеча. И всё. Это одно. Затем – свеча, рояль, спящая горничная и полумрак вокруг. Это следующее. Затем прислужники, вспыхивают свечи, и свет заливает всё вокруг, так что снег за окном становится как бы частью залы. И главное – не что делают эти ваши прислужники, а свет. Это он сам вошел и всё осветил. И оказывается, – в нем стало видно всё, что было скрыто в полумраке, нет, не так, – в пустоте залы. А там была вся эта блестящая публика: элегантные дамы, седоусые генералы… Они ходят, беседуют.

Музыканты раскладывают ноты. И всё так волшебно, удивительно. И нет никакой горничной. Понимаете, вспыхивает свет – и уже совсем иной мир, но как бы в том же самом. А дальше…

– Ну что скажешь, Пим, – поэтическая натура моя сестра? – Глебуардус Авторитетнейший улыбнулся.

– Я поражен. Надо будет посмотреть фильм. А то как-то вижу весь процесс съемок с задника и после идти в синема уже не тянет.

– Это, собственно, и есть искусство.

На площадке бардак, а на экране – фильм, – пояснил Иван Разбой.

– А над чем вы работаете сейчас? – обратилась к нему Катрин.

– Да вот. Не работаю я сейчас. Нет настроения.

– Определенно, вы – загадочная личность. Но я вас понимаю. Гениальные произведения должны рождаться в муках.

– Да не дай бог! – бурно отреагировал Иван Разбой. – С меня хватит и этих снов.

– Каких-каких снов? – буквально впился в него взглядом Глебуардус. – А ну-ка, братец, поведай. Уж не про последний ли поход?

Иван обалдело глянул на него и ущипнул себя за ухо.

Поднялся и стал прощаться:

– Извините, прошу прощения, приятно было… Мне надо идти, я спешу…

Глебуардус подошел к сестре, коснулся ее плеча, мол, не удивляйся, всё в порядке, и обратился к Разбою:

– Погоди уходить. Ведь тебя-то нам и недоставало! Что же ты молчал всё это время! Третий недостающий свидетель твиннинга! Извини, Катрин, ты этого еще не знаешь, это наш небольшой секрет, – Глебуардус выразительно глянул на Пима Пимского.

Тот обалдело кивнул. – И потом, не пройти ли нам в залу, там, полагаю, всё уже готово к обеду. А? Не удивляйся, Иван, всему есть объяснения. Задержись еще на часок, и тебе всё станет ясным. Итак…

– Ах, дорогой Глебус. Кого ты хочешь провести? – улыбнулась Катрин. – Что ж, я в ваши мужские секреты вторгаться не буду. А теперь прошу всех пройти в залу. В самом деле, Глебус, ты всех нас задержал, а ведь господа, пожалуй, еще не обедали.