Хроники Вторжения

– У вас, я смотрю, очереди не наблюдается, – изобразив кураж, поздоровался Сеня.

– И вам того же, – отозвался один из игроков, мужчина в массивных роговых очках, лиловом вельветовом костюме и галстуке из черного бархата. На галстуке красовалась золотая заколка с крупным, по меньшей мере в два карата, бриллиантом.

Второй тоже был примечательно экипирован: в джинсовой тройке, из жилетного кармана свисала золотая цепочка от часов, седые волосы стянуты сзади в косицу, перехваченную обычной черной резинкой.

Он как раз собирался делать ход и тряс в руке кубики; на пальце красовался перстень-печатка, тоже золотой, с темно-платиновым треугольником, в каждой вершине которого поблескивал радужной звездочкой маленький бриллиантик. Он метнул кости, небрежно двинул фишки и безразличным голосом сказал:

– Очереди у нас с утра. Ваш брат писатель в темное время боится лезть в Машину. Удостоверение при вас?

– Какое удостоверение? – опешил Сеня. Варясь в своем кругу, он привык, что все его и так знают в лицо.

– Известно какое, – произнес первый, бросая в свой черед кости.

До Сени дошло, и он вынул корочку члена Союза.

– Пожалуйста.

Седоволосый принял, бегло глянул:

– Угу. В первый раз. Держи, Матвей, – и перебросил первому.

Тот тоже глянул, положил на стол и спросил:

– Ну что, будешь звонить?

Седоволосый вынул тоненький мобильник, куда-то позвонил:

– Это я, Модест. Насчет допуска Татарчуку. Жду.

Он отложил трубку, взял кости и сделал ход.

– Как пользоваться Машиной, конечно, не знаете? – спросил Матвей.

– Так, слышал, – Сеня уселся в кресло.

– Почитайте, – Матвей протянул Сене какие-то листочки.

Надо сказать, что как появилась Машина, так и стали ходить среди писателей слухи о ее небезопасности. А все потому, что в оставленной Михаилом Афанасьевичем инструкции имелся странный пункт о том, что из Машины можно и не вернуться. Вообще, народ полагал, что имеет дело с виртуальным тренажером, генератором виртуальной реальности.

С другой стороны, Эдик, в программировании дока, утверждал, что без определенной стимуляции психики здесь не обходится, иначе вся эта виртуалка тебя не проймет. Впрочем, Эдик тоже судил по рассказам других, сам он в стимуляции творческих способностей ну никак не нуждался, идеи сыпались, как горох. Да и членом Союза он не был.

Но вроде бы до сих пор никто никуда не исчезал.