Будни рэкетиров или Кристина

Но, сказать «Да» просто не поворачивался язык. Такого их отношения еще не знали, и оба чувствовали себя пионерами. Обмана бывало сколько угодно, но чтобы навсегда расстаться…

– Поистине, уходишь?…

Женское сердце дрогнуло, и она промямлила жалким тоном:

– В холодильнике синяя кастрюлька стоит. С рассольником. Ты разогрей на ужин. А завтра я тебе позвоню.

– Спасибо тебе, – пролепетал Василий Васильевич, и положил трубку на рычаг.

* * *

Кристина прожила у Андрея неделю, названивая мужу едва ли не каждый Божий день.

Сначала украдкой, а потом уже не таясь. Услыхав содержание разговоров, Андрей решил, что на ссору с последующим битьем горшков создавшаяся ситуация не тянет. Разговоры сплошь были инструктажем оставшегося в бобылях Вась-Вася.

– Сухие супы в шкафу, колбаса в отделении под морозилкой. Свежее белье в тумбе у кровати. Только носки менять не забывай.

Вскоре Андрей разбирался в хитросплетениях квартиры Бонасюков на уровне Кристины и гораздо лучше Вась-Вася, в житейских вопросах оказавшегося непроходимо тупым.

Поначалу Бандуре было даже забавно. Андрей, по молодости лет, не оценил могущества многолетней привычки, преодолеть которую бывает не легче, чем закон всемирного тяготения.

– Это смешно, Кристина. Ей Богу, честное слово!

– Ты не сердишься, Андрюшенька?

– Я представляю себя диверсантом, которого натаскивают по топографическим картам противника.

– Он такой беспомощный. – Кристина заискивающе улыбнулась. – Как малый ребенок.

– Но, если серьезно, – посуровел Андрей, – это похоже на идиотизм. Он что – первоклассник? Полвека же прожито.

– Сорок пять лет, если точно, – поправила она.

– Ну, так тем более. До маразма-то еще далеко!

– Ты не представляешь, какой он неприспособленный, – повторила Кристина, очень довольная тем обстоятельством, что, похоже, может обсудить замучившую ее проблему с любовником. Она устала держать в себе раздиравшие ее противоречия. – Только не злись, пожалуйста.

– Да я не злюсь. Интересно, как долго ты собираешься с ним нянчиться?

– Он без меня пропадет, Андрюша.

– Я сейчас разрыдаюсь.

– Пожалуйста, не строй из себя злодея. Я же знаю, какое у тебя доброе и благородное сердце.

Андрей польщено ухмыльнулся – бывает приятно послушать о своем рыцарском сердце, даже если это не совсем так.

– Ох, не дави из меня слезу.

– Пропадет… – Кристина заглянула в серые глаза Андрея своими чудесными, изумрудными.