Месть. Все включено

Бандура сообразил, что на Троещину прокатится с ветерком.

* * *

– Как, упустили?! – не поверил ушам Украинский вечером того же дня.

– Шут его знает, как вышло, товарищ полковник, – оправдывались оперативники. – Левый какой-то грач его подобрал, прямо у нас под носом.

– Твою мать! – взбеленился полковник. – Вот дятлы, а?! Ничего нельзя поручить. Куда ж вы, на х… смотрели, когда он к грачу садился?!

– Не беспокойтесь, товарищ полковник, – подключился к разговору майор Торба. – Адрес у задержанных узнаем.

Протасов и эти, дружки его, в камере дожидаются.

– Уже дождались, – заверил Сергей Михайлович.

* * *

Пока в кабинете Артема Поришайло решалась его судьба, сам Андрей, преспокойно добрался на Градинскую. Расплатился с таксистом и поднялся в квартиру Армейца.

– А где наши? – спросил он, увидев заспанного Волыну. Вовчик, от которого разило спиртным, как из разграбленного революционными матросами склада, промычал в ответ нечто невразумительное, но, все-таки Андрей разобрал, что от «наших» – ни слуху, ни духу.

Андрей завалился на диван. Веки казались намазанными клеем. Усталость, накопившаяся за последние дни, вскоре отрубила Андрея, как снотворное. Последней мыслью, посетившей сознание перед тем, как мозг погрузился в сон, было соображение о том, что выше головы, как говорится, не прыгнешь. Значит, как будет – так и будет.

* * *

раннее утро, суббота, 12 марта 1994 года

Утро выдалось холодным, но ослепительно солнечным. На бирюзовом небе ни пушинки. Правда, Солнце больше светило, чем грело.

Впрочем, это обычное дело зимой. «Утро стрелецкой казни»,[20 - Известная картина русского художника В.И.Сурикова, написана в 1881. На полотне изображена массовая казнь оппозиционеров-стрельцов, устроенная в 1698 молодым Петром I] – подумал Андрей, и замотал головой, прогоняя эту мысль. Распахнул форточку, подставил лицо обжигающе свежему потоку, хлынувшему в кухню. Снаружи веяло снегом и льдом. Странно, ведь они не имеют запаха.

– Брр, ну и достаточно. – Захлопнув форточку, Андрей поставил на плиту чайник.

Долгое общение с Атасовым превратило его в кофемана, – М-да, интересно, – пробормотал он, прислушиваясь к шипению воды на огне, – пока пол литра не вылакаешь, чувствуешь себя, как авиалайнер с перепившимся экипажем.

«Черт знает, типа, что в кофейные гранулы намешано, – вздохнул как-то Атасов, – только я без них, как дизель без соляры».

– Да… – протянул Андрей. – Хотел бы я знать, куда вы ребята, запропастились.