Расплата. Цена дружбы

Покрыв половину расстояния, отделявшего его от опушки, где, словно истукан, торчала Соня, старшина неожиданно замедлил бег. Покачнулся из стороны в сторону, как бы в нерешительности, и, внезапно изменив направление, круто забрал в другую сторону. Преследователи встретили маневр новой серией воплей.

– Быстрее, ну же, быстрее! Давай, милый! – беззвучно шептала Соня. А потом бичом хлестнул выстрел. Старшину будто толкнули между лопаток. Он сделал с полдесятка судорожных скачков и растянулся ничком на пашне. Почти сразу вскочил, и зашагал, раскачиваясь, как пьяный.

Снова ударил выстрел. Старшина упал. Он еще полз какое-то время, почему-то теперь к селу, похожий издали на раздавленного подошвой муравья, когда преследователи обступили его. Обрез выстрелил в третий раз.

Когда со старшины стягивали сапоги, Соня отвернулась, попятившись в заросли. До нее не сразу дошло, что она торчит во весь рост на опушке, и стоит мужикам с обрезами обернуться, как ее песенка будет спета. К счастью для Сони, они были заняты сапогами.

Соня повалилась на землю. Подхватила Нинку и, обдирая колени, поползла в чащу леса.

* * *

Она шла до полуночи, не выбирая дороги и, очевидно, давно заблудившись. Человеку свойственно бродить по кругу, принимая во внимание тот факт, что одна нога на самую малость короче другой. Когда последние силы растаяли, Соня улеглась в мох. Котелок, спички и остатки продуктов остались на злополучной опушке. Фляжку она обронила в лесу. С гибелью старшины она утратила не только надежду выбраться к своим, но и вообще, последнюю надежду.

Вокруг не было ни души.

Под утро ее разбудили холод и гул ожесточенной канонады. Пальба доносилась с востока. Ухало довольно громко, но лес скрадывал звуки, как качественная промокашка влагу.

Соня поднялась с превеликим трудом, двигаясь, как сомнамбула. Подняла Нинку и, не глядя ни по сторонам, пошла неведомо куда, лишь бы не сидеть на месте.

После обеда деревья расступились, открыв обширную пустошь. Тусклое закатное солнце еле пробивалось сквозь подымавшиеся от земли жирные, насыщенные копотью шлейфы.

По перепаханному гусеницами и воронками полю ползали стальные коробки, выкрашенные в хаки двух разных оттенков. Время от времени они изрыгали пламя, укутываясь пороховым угаром. Коробок было необычайно много. Некоторые из них горели, некоторые валялись кверху траками. Ничего подобного Соне никогда не доводилось видеть. Ничего подобного никогда ранее не случалось.