Расплата. Цена дружбы

Рейхсмаршал Геринг клялся обеспечить снабжение группировки с воздуха. В небе развернулись яростные воздушные бои.

Истребители Героя Советского Союза подполковника Шарова сражались насмерть, чтобы не допустить авиатранспорты к городу. В канун Нового 43-го года Шаров был сбит над Калачом на Дону, покинул пылающую машину, и вскоре вернулся в строй. Первого февраля группа из двадцати советских «Ла-5» столкнулась с «Мессершмидтами». Снаряды германской авиационной пушки навылет прошили фюзеляж «Лавочкина», ранив Шарова под лопатку.

Подполковник вышел из боя, дотянул до линии фронта и чудом посадил самолет.

В госпитале у него появилось время. Даже больше, чем ему бы хотелось. Как это часто случается после ранения, волной нахлынули воспоминания. Словно боль после выхода из наркоза. Не то, чтобы он раньше не думал о семье. Но, в горячке боев переносить гнетущую неизвестность было легче. Он каждый миг рисковал жизнью, терял друзей и убивал врагов. Это служило своеобразным противоядием.

Теперь Шаров наверстал упущенное. За неимением ответов вопросы грызли его поедом, он чувствовал, что сходит с ума.

Едва начав ходить, он попытался разыскать семью. Что либо узнать было практически невозможно. Полтора года войны перекроили до неузнаваемости границы, оторвав миллионы от родных очагов. На фоне всеобщего горя личное казалось каплей в море, но, именно эта капля жалила в самое сердце.

Вернувшись в полк в конце весны, Шаров продолжил безуспешные поиски.

Тем временем, близилась Курская битва. Авиаполк прибыл под Харьков, от которого до Киева меньше часа лету.

Впрочем, Соне Шаровой, пожалуй, не следовало радоваться этому обстоятельству. Ее судьба ныне была неразрывно связана с оккупантами. Соня, бывало, долго не могла уснуть, прислушиваясь к сонному бормотанию Нинки, и раздумывая о том, каково оно, ее будущее? Истинное обличье арийцев открылось Соне еще в сорок первом. Народная поговорка гласит, что лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать.

Впрочем, порой случается и так, что чем меньше видишь, тем лучше спишь. Но, Соня своими ушами слышала многоголосый вой, несшийся из глубоких балок Бабьего Яра над верхушками Кирилловского сада. Госпиталь располагался на Лукьяновке, а квартира неподалеку, в двух шагах. Леденящие кровь крики и пальба с тех пор карябались в окна каждую ночь, как бы Соня их не закупоривала, вопреки ставням и пробкам в ушах.