Охота на рэкетиров

Как только первая «Волга» преследователей протаранила тяжелый грузовик, а вторая затормозила неподалеку, – вокруг метались люди, соляра из вскрытых баков текла по асфальту и кто-то истошно орал, что сейчас вот-вот и полыхнет, человек этот спокойно вытянул мобилку, позвонил Поришайле и сжато обо всем доложил.

«Стареешь, Сергей Михайлович», – почти удовлетворенно констатировал Поришайло и в пятый раз потянулся за коньяком.

Попивая вечерами коньячок, Артем Павлович отдавал себе отчет в том, что алкоголизм, взрощенный на коньяке, пускай и самых дорогих марок, от своего родного брата алкоголизма, выпестованного на бормотухе с самогонкой, отличается – как два пингвина на льдине.

То есть никак почти. Более того, Артем Павлович резонно полагал, что подвисание на коньяке еще и опаснее, вследствие определенного самообмана, проистекающего из таких вот нехитрых соображений, что потребляя водку в одиночку, хотя бы понимаешь, что пропадаешь, и надо что-то делать, пока не допился до лопнувших капилляров в носу. А глотая коньячок – просто интеллигентно и со вкусом коротаешь вечера, и придираться к самому себе вроде бы как и не за что.

Пока Артем Павлович обмозговывал сию непустяковую проблему, на пороге его кабинета бесшумно появилась средних лет женщина: худенькая, а то и высохшая. Чересчур хорошо одетая. С надменным лицом и губами (даже и не губами, а двумя тонкими взбалмошными нитками), готовыми, казалось, в любую секунду поджаться в надменной гримасе.

Лицо женщины несло на себе такой толстый слой макияжа, что воины-апачи, вступившие на тропу войны, пожалуй, ахнули, почтительно. А то и расступились бы, перед ней.

– Лиза, – тихо позвал Поришайло, у которого слух был развит, как у кота.

Женщина беззвучно пересекла кабинет мужа, зашла ему за спину и положила обе сухонькие ладони на трапециидальные мышцы Артема Павловича. Вернее сказать, на то место, где эти самые мышцы находились в прошлом. Молча принялась легонько массажировать шею мужа.

Артем Павлович замурлыкал:

– Все боятся Артема Павловича, – проворковал Поришайло преобразившимся от удовольствия голосом, – А сам Артем Павлович боится ревматизма…

– Тема… – ласково начала жена, – Наташа звонила…

– Наташенька?.. – оживился Поришайло. – Когда?.. Почему ты меня не позвала, Лизонька?

– Ты по другой линии разговаривал. Не хотела отрывать… Подумала, что-то важное…

– Жаль, – искренне огорчился Поришайло.