Наследие Рарога. Дневники

– Дружище, – теперь он потянулся ко мне и схватил за руку, – Просто Юра. Мы же друзья… А ты и не помнишь. Но я очень рад, что ты приходишь в себя. Это хорошо. А у нас… в больнице. Без тебя, конечно, было сложно в начале, но мы справлялись. Ах, да! Мне сказали, ты жену хочешь увидеть.

Действительно. Когда я узнал, что произошло, мне очень захотелось увидеть свою жену. Она могла многое рассказать обо мне. Но её визит был чем-то усложнён и помочь мог только Юрий Дмитриевич.

– Да, – чуть задумавшись, ответил я.

– Мы не можем дозвониться, – с огорчением сказал он, – Но как только, так сразу. Я обязательно устрою вам свидание. А пока я думаю, как быть с тобой дальше. Давай, друг, присядем.

Мы долго говорили. Он сожалел о случившемся, ругал неуклюжих докторов, которые ошибочно добавили много напряжения в мой мозг. Грозился, что накажет их, выгонит из больницы. Но после обсуждения этой темы мы оба пришли к выводу, что может быть благодаря этой оплошности мой разум и встал на место.

До этого ведь было намного хуже. Как сказал Гоша, лучше без памяти, чем быть овощем.

Мы говорили о многом. Возможно, наша беседа продлилась бы дольше, если бы не обед. Юра ушёл, но оставил после себя хорошее настроение. Видимо, мы и вправду дружили.

Леся

Моя нянька. Девушке немного перевалило за двадцать и она недавно закончила стажировку у нас в больнице. Решила остаться работать. Правда ей приходится выполнять не совсем приятные процедуры. Это убирать за больными, мыть их, одевать, раздевать.

Работа не для слабонервных. Но Леся справляется. Она немного упитанная, но подвижная и упорная. Любит поговорить и перемыть косточки всем, сотрудникам. Особенно своей напарнице, пятидесятилетней Тоне, с кем она меняется по смене. Та тоже нянька и приходит за мной ухаживать, но она не такая разговорчивая как Леся. И не обсуждает со мной личные дела Михайлова, Вольного, Кузнецовой или Крынёвой. Я никого из них не знаю и поэтому, когда Леся в очередной раз заводила свои байки, мне приходилось прерывать и просить рассказывать более важное – обо мне. Или о себе, что иногда тоже было интересно.

Леся стала мне близким другом. Возможно это из-за того, что увидев её, я вспомнил мать?

– Меня зовут Леся, – представилась она, когда я пришёл в себя после укола.

– Мама? – в бреду спрашивал я.

Я чётко видел перед собой образ своей молодой матери. И какое-то время воспринимал молодую девушку как самого родного человека.