Сколль. Холод и мгла

Суета с оформлением опекунства, похороны, которые я решил взять на себя, так как у бабки на самом деле не оказалось даже дальних родственников, заняли несколько дней, и домой я ехал с папкой документов, каким-то конвертом, запечатанным сургучом, и заплаканным мальчишкой восьми лет с волосами соломенного цвета.

– Дядя Андрей, а я теперь у вас жить буду?

– Верно.

– Мне баба Аня сказала вас во всём слушаться.

– Хорошая у тебя бабушка была, правильно сказала.

– А правда, что Солнце погаснет? Бабка в последние дни только об этом и говорила…

– Правда.

– Не хочу!

– Не плачь, – сказал я как можно мягче. – Знаешь, что такое телескоп?

– Ага, – всхлипнул Алёша.

– У меня на даче есть. Большой!

– Ух ты! Дадите посмотреть? – мальчик перестал реветь.

– Конечно, мы сейчас едем в Москву, а вот когда вернёмся на дачу, будешь в него смотреть. А ты знаешь, почему телескоп увеличивает звезды?

– Неа…

В дороге я как мог старался немного разговорить мальчика, отвлечь от горя.

Приехав в Москву, оставил Алёшу у сестры, а сам отправился в лабораторию к своему хорошему знакомому Сергею Сергеевичу. Величина! Начальник отдела роста института кристаллографии подрабатывал на жизнь геммологической оценкой. В камнях он лучше любого ювелира разбирался. Немолодой профессор, внимательно осмотрев кулон, присвистнул:

– Вот что я тебе скажу, Андрей, двадцать семь карат! Чистейший голубой бриллиант индийской огранки. Даже не буду спрашивать, откуда он у тебя, но поверь старику, лучше никому в России не показывай, иначе до вечера не доживешь.

Если хочешь продать, найди к кому обратиться в Европе – аукционы с историей, крупные ювелирные дома, а лучше на Антверпенскую биржу.

– Сергей Сергеевич, неужели всё так серьезно?

– А ты как думал?! Слышал про брильянт «Голубой Винстон»?

– Нет.

– Его продали за двадцать один миллион долларов, а твой и чище, и вдвое крупней.

– Ого!

– Аккуратней, Андрей.

С такими вещами не шутят.

– Понял. Спасибо за совет.

Вернувшись домой вскрыл конверт. Там было всего две бумаги, желтый, затертый до дыр на сгибах, пергамент с нарисованной на старинный манер китайской картой, с обозначениями и подписями, какими-то закорючками и пометками на древнерусском языке. Итиль, Сухой Каркагон – и всё в таком духе. На карте отражено нижнее течение Волги и её дельта, чтобы это понять большого ума не нужно.