Под ритм сердца

Я не открываю свое дело, потому что понимаю, что недостаточно хорош, чтобы тягаться с мистером Оллфордом. Мне нужно превзойти его, но это невозможно!

Мое сердце сжалось от боли за брата. Я сама видела, как он старался, но считала, что ему достаточно того, чего он уже добился. Ведь у него есть все, о чем мечтают люди в Бруклине. Но у мечтаний нет предела. Возможно, Дэйв был рад, что они выиграли большие деньги, но в то же время ему стало страшно оттого, что Томиан так легко превзошел его.

– Я пойду прилягу, – сказал Дэйв, отворачиваясь. – В гостиной празднуют победу. Поужинай.

Брат поднялся наверх, оставив меня в противоречивом настроении. Когда у Дэйва болело сердце, у меня оно тоже болело. Ужинать в шумной компании мне не хотелось, поэтому я отправилась в свою комнату собирать вещи.

– Если не совершенствоваться, то ты ничего не стоишь.

У меня в комнате на кровати лежал Томиан. Быстро заперев дверь на замок, я подошла к нему, не понимая, что он здесь потерял.

– Вы говорили прямо под окном, а у меня есть плохая привычка подслушивать, – спокойно заметил он.

Наш разговор, видно, совсем не обидел Томиана. Он не успел переодеться в домашнюю одежду, поэтому лежал в своем парадном костюме, в котором был на встрече.

– Ты хочешь сказать, что мой брат не совершенствуется? – Настроение у меня, если честно, было не из лучших. – Не смей говорить так.

Томиан встал с кровати, подошел ко мне.

– Он так говорил, потому что не знает о моем детстве.

Никто не знает, через что я прошел, чтобы оказаться на самом верху. Никто. Совершенно никто. Всем кажется, что управлять компанией очень легко. Но на меня деньги тоже не с неба падают. Даже старт у меня был нелегким.

* * *

Стефан с такой силой ударил своего сына по щеке, что Томиан, не удержав равновесия, упал на пол. Слуги не смели подойти к семнадцатилетнему наследнику, чтобы помочь ему, хотя на сердце скребло у всех.

– Что ты делал в Бруклине?!

Свои люди доложили Стефану, что Томиан ночью, сбежав из дома, веселился в некоем бруклинском баре.

Марлана кинулась к мужу, чтобы предотвратить его следующий удар, но сама попала под горячую руку. Стефан даже не извинился. Ему было все равно. Марлана, по его мнению, была сама виновата, – нечего защищать их бесстыжего сына. Марлана молча отошла в сторону, поняв, что в этой ситуации бессильна.