Шут, Маг, Цирк и его душа

Что не отдаюсь в полную силу, потому все номера с моим участием – как недоделанные. А мне, знаешь ли, и не хочется в чужом номере показывать всё, на что я способна. Я хочу сольную карьеру, а не в тени прятаться! – она уже почти кричала. – Если к Новому году сольник себе не выбью – брошу к чёрту этот цирк.

– И куда пойдёшь? – Виктор качнул головой, не понимая, что делать, что говорить. Он видел, дочь уже на грани истерики, но никогда не мог справляться с таким её состоянием.

– Мало ли, – Ксения отвернулась, чтобы не показывать слёз.

 – Мало ли, куда. Уеду из этой проклятой страны. Как мать уехала.

Виктор почувствовал, как в висок вонзилась ледяная игла боли. Дочь до сих пор не знала, что на самом деле произошло уже больше десяти лет назад. Всякий раз, когда он задумывался об этом, душу охватывало чувство вины. Может быть, стоило рассказать, объяснить, но с каждым годом Ксения всё отдалялась, и уверенность, что она поймёт всё правильно, таяла, как лёд под солнцем.

– Да, ты всегда молчишь, когда я о ней вспоминаю, – снова завелась Ксения.

 – Бросила она тебя ради больших денег и беззаботной жизни. Не цирковой, так ведь? Исчезла и забыла о тебе, как о дурном сне, – плечи Ксении сотрясались от рыданий. Её злые слова, наполненные, как понимал Виктор, в том числе и обидой на родителей, всё равно ударяли в самое сердце.

– Перестань, Ксюш, – он поднялся, чтобы прижать дочь к себе, обнять, успокоить. Но та лишь отшатнулась.

– Не тронь меня, – прошипела она и зарыдала сильнее.

 – Думаешь, что ты такой цирковой гуру. Судить меня смеешь, я же знаю. Лучше бы тебя вообще уволили, чтобы перестал считать себя такой уж важной персоной. За душой ни гроша, жизнь зря прожита, ничего после тебя не останется!

Она перевела дух, но Виктор знал, сейчас будет продолжение. Уже известное ему, но не ставшее от этого менее болезненным.

– Никому сейчас не нужна твоя клоунада. Времена изменились. Мать раньше поняла, ушла, и я уйду!

Ксения почти выбежала из кухни.

Дверь её комнаты хлопнула, заглушая рыдания. Виктор налил себе стакан воды и выпил залпом, будто мог потушить пожар боли, разгоревшийся за грудиной.

Наспех приготовленный праздничный ужин остывал на столе. Виктор посмотрел на тарелки из «парадного» сервиза и только крепче сжал зубы.

– Не плачут клоуны, Витя, – сказал он сам себе и начал убирать продукты в холодильник. – Не разводи нюни.

Окно кухни было распахнуто настежь.