Шут, Маг, Цирк и его душа

Она даже в самых простых вещах ошибалась, и Валентине приходилось поправлять её не раз и не два, выбирая лонжу особенно внимательно. От этого Ксения нервничала всё сильнее. Павел заметил это и подумал, что лучше бы той передохнуть, иначе можно и травму получить. Кивнув жене, старший Савельев снова обратил внимание на тренировку группы.

– Ксюша, достаточно пока, – тут же окликнула Валентина. – Тебе сегодня не хватает гибкости, сядь, посиди, потом разомнись и начнёшь заново.

– Что?! – вспыхнула Ксения, спрыгивая на мат.

 – Зачем мне отдыхать?!

Она была на взводе, это было понятно сразу. Валентина пожала плечами, снова переглянувшись с супругом.

– Отдохни, – миролюбиво предложил Павел. – Сейчас всё получится.

– У меня и так получается, – огрызнулась Ксения, отворачиваясь. – Вы нарочно отвлекаете меня, – она сказала это почти себе под нос, срывая пояс страховки, но Валентина стояла достаточно близко, чтобы услышать.

– Ну как ты можешь? – возмутилась она. – Мы за тебя головой отвечаем.

Если ты выполняешь неверно, то и до травмы недалеко.

– Да все вы тут бездарности! – Ксения бросилась к выходу.

Встрёпанная, едва ли не рыдающая, она пронеслась по залу и с силой толкнула дверь. Остальные акробаты молча смотрели ей вслед. Когда дверь с грохотом захлопнулась, Александр Малыхин, муж Алисы, дочери Валентина и Павла, протянул:

– Да уж, сольного номера ей не увидеть, пока она договор с тёмными силами не подпишет. Совсем расслабилась девчонка.

– Ты что несёшь? – спокойно спросил Степан, но было ясно, что он совсем не склонен шутить.

 – В цирке такое говорить нельзя. Особенно вам, акробатам. Каждый день жизнью рискуете.

Малыхин опустил голову, признавая справедливость слов Кочетова, а может, просто не желая спорить. Алиса тихонько вздохнула – ей тоже были не по вкусу слова супруга.

– Так, давайте продолжать, – сказал Роман, пытаясь поскорее перевести разговор на другую тему. – Марин, у тебя тут не очень гладко было…

Степан грустно взглянул на явно расстроенного Виктора.

Тот всё ещё смотрел на дверь, за которую вылетела раздосадованная дочь.

– Успокоится, Вить, – попытался Кочетов утешить его. – Дело молодое. Перебесится.

– Если б только Настя здесь была… – протянул Виктор. – Я, пожалуй, пойду, посижу немного. Потом закончим.

– Как скажешь, – покладисто кивнул Степан. Ему было понятно – дело тут совсем не в усталости, Резниченко, волнуясь за дочь, не мог продолжать репетицию.