Князь Воротынский

Говорил короткие, рубленные фразы, не строил сложных, витиеватых конструкций.

Пересказал кузнецу урезанную версию событий, произошедших со мной. Сеча была, ударили по голове, потерял сознание. Очнулся под водой, чудом выбрался… Про имена разбойников и их разговор ни слова. Ни к чему ему знать. Чем меньше о себе информации распространять, тем лучше.

– Вот такие дела, Добрын. Ни имени своего, не помню, ни отца с матерью. Кто таков, какого рода племени? Туман сплошной в голове.

– Плохо дело, княже. Поруб[27 - Поруб – рана] твой больно сильный.

Тута знахарь надобен. Крепко тебя тати приложили. Разумели видать, что дух испустил, а оно вона как вышло. В прорубь значится спустили, значится тама, получается и очнулся?

– Тако и есть, Добрын.

– А непрост ты, князь. Не иначе тебе водяной ворожит. Видано ли. Зимой, да из-подо льда выбраться! А то, что память отшибло, так не переживай. Дело наживное, вернётся. У Мала, гридня из Новосильского полка, точно так было – мать родную не помнил, а потом ничего, отпустило.

– Добрын, ты ведь признал меня, князем величаешь. Ведаешь ли, кто я таков?

– Прости, княже, но имени твоего не ведаю, токмо на тебе родовой знак Новосильских князей. Посуди, кто в здравом уме таковой носить станет, кроме как князь? Опасно то. На первом же суку за такую крамолу вздёрнут. Да и ликом ты больно похож на старого князя. В молодые годы того видал на вече.

– Как же того князя звали?

– Сергей Александрович. Царствие ему небесное, – после чего Добрын натурально перекрестился двумя перстами.

А я на него вылупился.

– Ты так не смотри на меня. Крещёные мы, но и старым богам вежество оказываем. Как иначе то? Пращуров своих забывать – последнее дело, – Добрын вынул из-под рубахи амулет с женщиной змеей и быстро перевернул его другой стороной, показав мне выбитый на том крест. – Не думай на нас чего дурного, мы и в церкву ходим по праздникам.

Амулет-змеевик не удивил, они были широко распространены на Руси вплоть до XVI века.

Самая частая находка в раскопах, да и встречаются куда чаще, чем обычный крест. Двоеверие искоренили лишь к середине XVIII века, а местами оно и до века двадцатого протянуло. Здесь верю, тут не верю. Сегодня день Перуна – поворачиваем одной стороной, через неделю Пасха – развернём амулет и пойдём в церковь, никаких проблем. Нравы в те времена были простые. На одной стороне чеканили крест, как у кузнеца, либо ортодоксальный христианский извод.