Князь Воротынский

На Руси буйным цветом цветёт феодальная вольница. Слом эпох. Опасно… Но перспективно.

Тепло и обильная еда подействовали не лучшим образом. Из меня будто стержень вынули. Мобилизовав для выживания на холоде внутренние резервы, сейчас расслабившись организм дал сбой. Боль в затылке до того тянущая и «стреляющая» волнами начала нарастать и скрывать её становились всё трудней и трудней.

– Тяжко, княже? Бажен ужо баню натопит. Попаришься – отпустит, полегче станет.

– Мутит меня что-то, Добрын. По дороге, без памяти не раз падал.

Вот что. Кто я не ведаю. Может и князь. Кабы то не было, добром тебе хочу отплатить за то, что на порог пустил, обогрел да встретил аки гостя дорогого.

– Дык, княже, свои же, Новосильские.

– Добрын, – прервал я его, – слова непонятные я говорю оттого, что разум мой помутился. Будто провалы – где-то помню, а ещё больше не помню.

– Беда- беда. Говорю же, к знахарке надоть. Есть у нас такая – Лукерья. На болоте за выселками живёт.

– Не дойду я к знахарке, – выложил перед Добрыном два золотых империала, тот опасливо взял их в руки и принялся внимательно рассматривать.

– Злато то ромейское, на сотню резан можно обменять, – пояснил я.

– Больше, княже. Куда больше. Сам в младые годы у златокузнеца в подмастерьях ходил. Знаю о чём толкую, твоё злато чистое. Прости, княже, но не могу сии злотники[30 - Злотники – русская золотая монета XI – XII веков (в более широком смысле – все золотые монеты).] взять. Невместно с гостя дорогого за постой брать. Не обижай, от души встретили.

– Добрын, то не плата тебе. Знахарке отдай сколько надо и проследи, чтобы она руки мыла и непременно с золой. Лично проследи!

– Ежели так, чудны твои слова, княже. Но как сказал, сделаю.

– Надоть, обязательно надоть.

– Добре, поутру Белоуса за той пошлю.

– Вот ещё, помощь от тебя треба. Дозволь в доме остаться, прежде чем на ноги встану.

– Для нашего рода сие честь великая.

– Одна просьба, спрячь пояс, да одёжу подальше, а своим скажи не болтать, что князь здесь остановился.

Сам понимаешь, князья да бояре меж собой дерутся, у селян токмо чубы трещат. Не хочу под удар родичей твоих ставить, пока не разуберусь кто сам таков.

Добрын некоторое время подумал, а после кивнул:

– Добре, княже. Так где говоришь конь? Пошто добру зазря пропадать, а тако хоть собак накормим. Напрямки тута самую малость.

– Прямо на круче, что за бочагом, тропка натоптана тама. Но конь то что, тьфу! Другое важно. Пропал меч, был добрый.