Умрут не только цикады

Мэдисон вчера… выпрыгнула из окна… Господи, я не верю! Это какой-то кошмар!

Эдди приобнял Финли:

– Мне жаль. Надо было сразу мне сказать.

Финли уткнулась в родное и тёплое плечо и заплакала:

– Мы мечтали писать книги. Однажды наша идея даже понравилась издательству, но что-то там не сложилось. Неважно. Мы провели столько счастливых моментов, когда планировали будущее или сочиняли рассказы. Мне будет не хватать её. Но… Есть ещё кое-что. От мамы Мэдисон я узнала, что она не уезжала к тётке и всё это время находилась у себя дома.

Мы жили с ней в одном городе. Ты можешь себе такое представить? Почему она врала? Я не понимаю. Из-за этого так больно. Я уже никогда не получу ответы на эти вопросы, но могу исполнить нашу общую с Мэдисон мечту. Мне нужно время, чтобы разобраться со всем этим, понять, что произошло с Мэдисон и что происходит со мной сейчас.

– Это твоё решение, но меня не покидает предчувствие, что ты ошибаешься, – Эдди так крепко сжал Финли в своих объятьях, что ей стало больно.

– Отпусти! – Финли отступила назад и недовольно проворчала. – Если и ошибаюсь, то это уже мои проблемы.

– Жаль, что ты так и не поняла, что с проблемами можно справляться вместе, – сказал Эдии и, взяв смартфон и рабочие документы, вышел из комнаты.

На следующее утро Финли надела чёрное платье и отправилась на похороны Мэдисон. После обеда заказала такси в аэропорт. Эдди не вызвался проводить. Устроил молчаливую акцию протеста и залип за компьютерной игрой, только бы не видеть, как Финли в спешке бросала вещи в чемодан.

Она не обижалась, потому что Эдди было труднее, чем ей самой. Финли упорно двигалась к цели, сметая на пути все препятствия, а он потерял любимого человека, до конца не осознавая, к чему все эти трудности.

Когда пришло время выходить из квартиры, Финли поцеловала Эдди в макушку и сказала:

– Я позвоню.

– Не болей, – буркнул он, продолжая пялиться в экран компьютера.

***

– Я совершила ошибку, – мучительно простонала Финли и потянулась к пузырьку с антидепрессантами.

Запила таблетку водой. Поперхнулась. Бутылка выскользнула из ладоней и залила джинсы.

– Чёрт! Чёрт! Твою ж мать! – Финли несколько раз ударила по рулю. Внезапно перед внутренним взором появился образ матери, вечно молодой, благодаря гиалуроновой кислоте, и усмехающейся одним уголком рта. «Я же говорила, Фин, не нужно было уезжать. Мама всегда знает, как лучше для дочери.