Умрут не только цикады

На прикроватной тумбочке должен стоять стакан холодного чая марки «Бин-Бонс». Именно эта марка. Я всегда пью этот чай перед дневным сном. По вторникам и пятницам в первой половине дня приходит поломойка Сара, доктор Бишоп и парнишка с продуктами. Я, как и обещал, буду заниматься с тобой писательским мастерством. Около трёх-четырёх часов в день ты должна посвящать архиву. Необходимо рассортировать всё содержимое. Потом решим, что войдёт в книгу воспоминаний. Тебе всё понятно?

Стив съел яичницу, но ни к тосту, ни к бекону даже не притронулся.

Отхлебнул кофе и вновь заныл:

– Моча кота и то будет приятней.

Финли сдерживалась как могла, пытаясь унять ярость, кипевшую внутри. Она представила поле с барашками и стала мысленно их считать.

– Эй! Ты под наркотиками что ли? Сидишь со стеклянными глазами. Не надо было с тобой связываться, – Стив подозрительно всматривался в Финли и щёлками пальцами у неё перед лицом. Она огрызнулась:

– Да какие наркотики! Просто задумалась.

– Смотри мне. Я такого в доме не потерплю.

Я спросил, ты с чего вообще решила стать писателем? Физиономия у тебя туповатая. Но сиськи и задница неплохие. Шла бы в модели или в актрисульки для мыльных сериалов на худой конец.

Финли захотела провалиться сквозь землю, когда представила, как Стив пялится на её фигуру. Может, он сексуально озабоченный, и поэтому ходит без одежды? Пытается соблазнить её? Ха-ха. Финли подавила смешок и ответила:

– В тринадцать лет я прочитала вашу книгу «Умрут не только цикады» и была поражена, как можно через слова так точно выражать внутренний мир людей.

Во время чтения я чувствовала запахи и вкусы, слышала звуки и ощущала боль, счастье, злость. Это перевернуло мою жизнь. Я пробовала писать, наблюдала за окружающим миром и мечтала встретиться с вами, чтобы научиться и самой так.

Финли замолчала. Больше ей сказать было нечего. Она не помнила себя в том возрасте. Никаких подробностей: откуда у неё появилась книга, где она её читала, кто был рядом? Перед внутренним взором не появлялась картинка дома, в котором она жила, и даже образ города заблудился где-то на краю сознания.

Складывалось впечатление, что кто-то проник в голову Финли и ластиком стёр воспоминания в период с тринадцати до четырнадцати лет. И этот провал беспокоил её уже много лет, потому что тогда что-то произошло: хорошее ли, ужасное ли, но что-то очень важное.

– Хм-хм-хм, – покряхтел Стив и с шумом отодвинул стул. – На журнальном столике в гостиной лежит текст.