Цветы всегда молчат

Она уже подошла к лестнице и собиралась было подниматься к себе, как сзади раздалось:

– Зачем вы притащили сюда этот мусор, миледи?! – Она обернулась – черные глаза Колдера метали молнии.

– Если вы могли заметить, милорд, это – цветы! – Мифэнви, к своему удивлению, поняла, что опять начинает злиться.

– Это мусор! Цветы здесь не живут более двух часов!

– У меня будут жить!

– Это почему же еще?! Потому что вы – самоуверенная глупая девчонка?! – его взгляд прожигал ее насквозь.

– Да как вы смеете со мной так разговаривать?! – внутри у нее все клокотало. Впервые в жизни кто-то оскорблял ее столь бесцеремонно. Пусть двор ее отца и был кукольным, но он все же имел некоторое подобие королевского, и она привыкла к почету и уважению.

Однако дерзкий лорд Грэнвилл только презрительно хмыкнул:

– Я, между прочим, у себя дома, где разговариваю с непрошеными гостями так, как захочу.

Здесь действует мой этикет. Скоро вы станете моей невесткой, поэтому лучше вам сразу запомнить – ни один Грэнвилл никогда не потерпит, чтобы им помыкала женщина! А уж я – тем более! Потому что все вы – вероломные коварные существа!

Мифэнви закипала медленно, но неуклонно:

– Не судите всех одинаково!

– Вот еще! – с ехидцей проговорил он. – А чем это вы лучше других? Вчера – плечи, Моцарт, сегодня – цветы. Все эти ваши женские штучки из арсенала сведения с ума мужчин!

– А вы имеете что-то, против моих плеч, Моцарта и цветов? – спросила она едва ли не зло.

– Нет… – он уже набрал воздуха для очередной тирады, но тут она перебила его: вытащив из букета незабудку, невозможную в этих краях в сентябре, она швырнула цветок ему под ноги, проронила ледяным, истинно царственным тоном:

– Так утешьтесь же, несчастный! – развернулась и, подхватив край платья, пошла вверх.

Он же, как громом пораженный, стоял и смотрел ей вслед.

…В этот раз спуститься в гостиную ее заставили громкие голоса: братья на повышенных тонах выясняли отношения.

– …Свадьбы не будет! – Колдер с такой силой саданул по каминной решетке, что из камина едва не полетели кирпичи.

– Это не тебе решать! – взвился Пол.

– Мне, потому что теперь, после смерти отца, я – старший в семье.