Грани

 – Это ты еще успеешь попробовать…– Как же она была красива в этой сладкой истоме! – Подумай, прошу тебя. – Но, как бы тяжко ему ни было, мужчина решил, что одно только ее слово, хоть одно подозрение в ее сомнениях, и он остановится, как бы сильно он ни желал ее. – Это тебе сейчас кажется, что я хороший, что ты все мне простишь, что все вынесешь. – Он был пьян. Она и не представляет себе, как ему тяжело сдерживаться, как ему хочется целовать ее снова и снова…

– Я уверенна. Только с тобой я буду счастлива, Ле?о.

Только ты сделаешь меня счастливой. – Он сдался, точнее он сломался, он был и проигравшим, и победителем одновременно.

Бесконечные поцелуи. Ему было больно. Ей – страшно. Он ненавидел себя, но не хотел останавливаться. Она хотела, чтобы он продолжал. Несмотря, что они оба понимали, что это будет дорого им стоить.

«О цене подумаем позже» сверкнула последняя, трезвая мысль в его голове.

Ночь тянулась совсем недолго…

Еще никогда Лилит не испытывала ничего подобного, как и Роджер – он любил сейчас не просто женщину, а любимую, желанную женщину – его женщину, о которой он мечтал, которая была для него запретным плодом… Минуты мучительно – быстро и -долго одновременно неслись мимо влюбленных, их разгоряченные тела изнывали, огонь обжигал их сердца.

Ее кровь и кровь того матроса – как жертвы, принесенные этой сладчайшей ночи, даже не ночи, а лишь нескольким часам, когда он жадно, мучительно-медленно наслаждался ею… Этим минутам пронзительного наслаждения… Ее кровь… Что он чувствовал, когда она изогнулась от боли? Ее страдание нашло свое отражение в нем – ему было стыдно за это, но он не мог остановиться. Она и не просила остановиться…

Уютно устроившись на узкой и жесткой койке, влюбленные лежали в обнимку, без сил говорить. Вскоре Лилит уснула, а Роджер любовался ей.

Когда она проснулась, его уже не было рядом. Лилит огляделась: снова стеллажи, стол, два кресла, сундук… Снова эта каюта.

Она с ним. Она теперь ЕГО. Улыбнувшись этой мысли, девушка потянулась. Внизу живота болело, она ощупала свое теплое со сна тело. Заметила, что простыни в крови… «Моя кровь?» ей стало страшно…

Девушка резко села, от чего почувствовала острый прилив боли. Как бы она ни уговаривала, не запрещала себе плакать, слезы капали на простыни. Осознание потери только усугубило ее положение.