Тени

 – он смолк на минуту, а затем продолжил:

– Я люблю Джейн, Лили, ты это знаешь, и я это знаю, и сама Джейн это знает. Она ведь никогда не ревновала меня к Лил, и Роджер никогда не упрекал нас за нашу дружбу. Поэтому я говорю, что она была мне настоящей сестрой. – Лидия прижалась к нему, глубоко благодарная за его честность.

– Ты сказал, что в ее жизни была лишь одна любовь. Ты ведь говоришь не о моем отце? – Джек снова тяжело вздохнул.

– Так не принято говорить детям, но поверь, Ромео Пуэри не был ее любовью. – Тихо ответил дядюшка.

– Но она ушла от Роджера к нему. – робко возразила девочка, мужчина усмехнулся.

– Дорогая, когда-нибудь ты по-иному посмотришь на все это, а пока не забивай себе голову. Увы, все случилось так, как случилось, и нам этого не исправить. – Лидия снова повернулась к нему, пристально глядя:

– Ты жалеешь, что мой отец появился в ее жизни? – Очередной неудобный вопрос. Он уже и забыл каково это, улыбнулся в мыслях Джек.

– Почему же? Благодаря ему у меня есть ты, солнышко.

 – Лидия внимательно смотрела на мужчину. Ведь он действительно заменил ей отца, он стал ее первым другом и учителем, и со всеми своими бедами, большими и маленькими, она всегда шла к нему.

– Я так люблю тебя, Джек.. – он молча кивнул, улыбаясь.

– И я тебя люблю, солнышко. – Теперь-то он знал, что о таких вещах молчать нельзя, поэтому пересилил ком в горле.

***

И с Джеком она вернулась домой. Ей придется отвечать за свое безрассудство. Но она это заслужила: после разговора с дядей она многое поняла, будто бы повзрослела, увидев его неприкрытую боль и тоску по ушедшей подруге.

За откровенность Лидия была искренне благодарна своему названному отцу. Он не стал прятать свои чувства, и это было лучшее, что он мог сделать в той ситуации. Начни он отчитывать девчонку, ее бунтарский нрав лишь распалился бы еще больше. Но Джек смирил племянницу своей любовью.

Но вот Диего был куда менее милосерден к своему внуку. Тео порой было сложно сдержаться, но он угрюмо сносил бесконечные нравоучения и упреки, осознавая свою вину.

А ведь он был еще как виноват! О чем он только думал, покрывая Рыжую? С ума он что ли сошел? А если бы ее убили в том трюме или похитили? Что бы он сказал Диего? И вина намертво вцепилась в него. Он поклялся себе никогда больше не поступать так неосмотрительно и думать о последствиях.

Получается, и методы Диего дали свои плоды.

Поэтому дети расстались без сожалений, крепко обнявшись и пожелав друг другу попутного ветра.