Рассказы страшные, странные, смешные и самые обыкновенные

– Ему не понравилось или вам с ним было неудобно на любимом увлечении?

Я вспомнил, как восьмилетний сын на первой нашей совместной рыбалке сломал мой спиннинг, и как я тогда отругал его. Больше мы не рыбачили вместе. Я опять молча пожал плечами.

– Во-о-от, – протянул продавец, – мы и выяснили, как ваш сын оказался один на берегу. И когда он подрос у него появились увлечения, отличающиеся от ваших: алкоголь, что-нибудь еще. А теперь скажите, почему во сне вы продолжаете грести веслами, если видите, что лодка не приближается? Почему не бросаетесь на его спасение вплавь?

– Но это же сон, – попытался улыбнуться я, дабы показать абсурдность вопроса, – как можно отвечать за свои действия во сне?

– А что если сон формирует ваше подсознание? Сейчас же вы, зная что у сына есть проблемы, не отказываетесь от своего хобби?

Я молчал.

– А алкоголь и наркотики это и есть змеи, жалящие вашего сына. И приползут новые. Выпрыгните из лодки, раз не получилось взять в нее сына. И яд еще можно будет отсосать.

По моей щеке прокатилась слеза. Продавец ловко подхватил ее пустым стеклянным пузырьком.

– Вы поделились со мной своим сном, – неожиданно весело произнес он, – берите взамен любой мой.

– Спасибо. Не нужно, – ответил я и пошагал к только что прибывшему автобусу.

В салоне пахло соляркой. Автобус потряхивало на неровной дороге. Я смотрел сквозь грязное стекло на осеннюю слизь и представлял, как мы рыбачим с моим сыном. Вместе. В одной лодке.

МЕСТО В ЕЕ НОВОЙ ЖИЗНИ

Таксист, очевидно, чувствовал вину за опоздание, поэтому гнал как сумасшедший.

Он, то выскакивал на встречку, то обгонял вальяжно покачивающиеся автобусы по обочине.

Из-за кустов выглянул накренившийся синий знак «АЭРОПОРТ 0,8». Спустя несколько секунд завизжали тормоза. Автомобиль на скорости вошел в поворот. Впереди показалось небольшое здание провинциального терминала. Я бросил водителю тысячу и выскочил, лишь только машина остановилась. За спиной я услышал не слишком настойчивое: «Подожди, сдачу дам», но не стал оборачиваться.

Взбежав по ступеням, я дернул стеклянную дверь. Дверь не поддалась; открытой оказалась соседняя, с табличкой «Закрыто». Рамка противно запищала, как только я прошел сквозь нее. Охранник аэропорта, оторвавшись от кроссворда, лениво посмотрел на меня. Второй, зависающий в смартфоне, даже не удостоил взглядом.

Зал был пуст.

– А Калининградский еще не взлетел? – в душе еще теплилось: «А вдруг я перепутал время».