Предназначение

В лучших традициях студенческих общежитий душ у нас был на первом этаже, отдельно женский и мужской. Однако, опять же в лучших традициях, одна из половин (разумеется, женская) была временно закрыта на ремонт (разумеется, вечный), а вторая использовалась по расписанию женских и мужских дней. Часы вечерней работы были ограничены, я покопалась в памяти, вспомнила, что вроде бы женские дни вторник четверг и суббота, и радостно понеслась на первый этаж.

Зайдя в плотный пар душевого помещения, я не сразу сообразила, что часть кабинок занята парнями.

Я возмущенно фыркнула: не, ну обнаглели, мать вашу, мужики, уже и в женский день не помыться!! И протопала мимо, задрав нос и стараясь ни на кого не смотреть в самую-пресамую дальнюю кабинку в углу, где и осторожненько разделась, стараясь не светить телесами из-за кафельной перегородки. Возмущение мое было столь велико, что меня нисколечко не смущало наличие как минимум шести голых мужиков за перегородкой. Кабинки не закрывались и в целом помещение походило на тюремную помывочную, такое же мрачное, с крошечными грязными окошками под потолком, голубым полуотбитым кафелем, жуткими стоками с пучками волос, тоскливо кружащими в потоках мыльной воды.

– Ливанова, привет, – окликнул меня знакомый голос. Я осторожно выглянула из-за перегородки. Моя половина душевой была пуста, а звал меня Юрик, высокий симпатичный пятикурсник.

– Привет, чего хотел? – как можно дружелюбнее откликнулась я, не до конца осознавая идиотизм ситуации.

– А ты знаешь, что сегодня мужской день? – вкрадчиво начал он, хотя его лицо расползалось от улыбки.

– С хера ль? – не менее ласково откликнулась я.

– Коменда поменяла расписание, ее волейбольная команда уломала, – уже во всю веселился Юрик, наблюдая, как по моему лицу расползаются жаркие красные пятна.

Вот это я идиотина… Ну что мне стоило посмотреть на расписание? Ведь мимо него я шла в душ! Капец, я лошара.

– Спасибо, Юрик! – пискнула я, в ускоренном темпе прополаскивая голову, натягивая халат и, не вытираясь, пулей вылетела из душа.

Твою мать, твою мать, твою мать! Я неслась по лестнице, накинув полотенце на голову. Юрик мне нравился, мне было очень неприятно выглядеть такой наглой бабой перед ним. Я же цветочек, прелесть, какая дурочка, а не ужас, какая дура.