Собиратель душ

Первые не могут иметь ежик едва отросших волос, а у вторых обязательно присутствует если не щетина, то ощутимый пушок на щеках. Возможно, человек, но тогда почему лысая? Человечки, насколько я мог судить, носились со своими волосами, отращивая их до неприличных размеров, скручивая на голове невообразимые конструкции из кос и локонов. Чем, собственно, им еще гордиться, если прочие прелести, вроде крупной груди, пышных ягодиц или гордой стати отошли другим расам? Сквозь сивушные пары пробивалось нечто знакомое, но совершенно неуместное.

Так пахло на побережье возле дома моих родителей. Морем и нагретой солнцем солью. Странно. Мельком глянув ауру девушки, я увидел море скорби, из которого поспешил вынырнуть, мне не нужна чужая грусть, своей вполне хватает.

Человечка пошевелилась и застонала.

– Эй, ты кто такая? Ну-ка, приходи в себя, малышка! – я зажег свечу и легонько потряс свою внезапную посетительницу. Надо же, насколько некрасивыми могут быть человечки! – Вот так сюрприз на мою голову! Открой глаза, я тебе сказал!

В обрамлении длинных пушистых ресниц оказался чистый светло-коричневый янтарь с золотистыми искрами на дне.

И это просто великолепно. Я впечатлен.

Диана

Голос чарующий, нежный. Обволакивал, проникал прямо внутрь головы, заставлял подчиниться. Глаза послушно распахнулись, заслезившись от счастья.

Надо мной склонилось одно из самых прекрасных лиц, какие только мне встречались, удивительно похожее на актера Джуда Лоу, если бы тот никогда не баловался вредными привычками.

В дрожащем свете единственной свечи лицо выглядело восхитительно молодо и неестественно приветливо. Встретить такое лицо на жизненном пути – и умереть от счастья, вот был мой девиз в семнадцать лет. Но и сейчас я не оплошала:

– Сепрайз, мазафака! – выдала хрипло на чистом афроамериканском.

– Это прелестно, – сильные руки помогли подняться, властно легли на талию, прижали к гибкому телу, пальцы нежно посчитали позвонки. – И чем же нам с вами заняться? Впрочем, я знаю одно дело, которое нам точно подойдет… – Божечки, неужели этот роскошный мужик меня хочет поцеловать?

Его прикосновения обжигали прямо через грубую ткань платья, разгоняя волны мурашек, хотя кожа была прохладной.

Мне нестерпимо хотелось поцелуя, ноги так и норовили подогнуться, чтобы дать повод подхватить меня на руки, ладони скользнули по обнаженной груди мужчины, рубашка которого присутствовала чисто номинально, чтобы запутаться пальцами в его темных волосах, рассыпанных по плечам.