Восставшая Луна

– Мама.

Марина подумала, что мать спит, повернувшись на правый бок, но изголовье кровати приподнялось. Ее мама перевернулась на спину и одним глазом посмотрела на Марину.

– Малышка Май.

Марина надеялась, что переросла детское прозвище.

– Мама…

– Ты в моем кресле. Почему ты в моем кресле?

– Это мое кресло. Твое вон там.

– А-а. Да. Почему ты в моем кресле?

– Я вернулась, мама. Вернулась, чтобы остаться.

– Ты училась в университете…

– Я потом уехала. На Луну, мама.

Мама смеется надтреснутым смехом, исходящим откуда-то из расплавленных легких, и поднимает руку, словно желая отогнать нелепую идею как надоедливое насекомое.

В этой кровати она выглядит крошечной, словно кукла, сделанная из кожи. Трубки хуже всего. Марина не в силах второй раз взглянуть на места, где они впиваются в ее тело. «Руки» медицинских машин увешаны флажками, вышитыми китайскими амулетами и пучками сухого шалфея для окуривания, седыми от пыли. Пачули и ладан, ароматы полудюжины баночек с эфирными маслами.

Марина берет ее за руку. Та легкая и сухая, как осиное гнездо. Ее мать улыбается.

– Но теперь я вернулась, мама. Я приехала, чтобы восстановить силы. Чтобы вернуться с Луны, нужно многое отдать. Я дошла до предела. Мне нельзя переусердствовать, нельзя напрягаться. Врачи говорят: я не должна вставать на ноги еще месяц. Но я говорю – к черту все, хочу обнять маму.

Марина мысленно отрепетировала движение по дороге домой, в машине. Она напрягается, смещает свой вес, чтобы максимально облегчить трюк.

Убирает ноги с подножки, опирается на них. Собрать все силы, какие есть. Двигаться корпусом. Встать. И… Земля внезапным рывком тянет ее к себе. Руки дрожат, ноги подкашиваются. Она валится боком на кровать и ложится на спину рядом с матерью.

– Не очень хорошо вышло…

Она хватает ртом воздух. Собственный вес выдавливает его из легких. Марина с трудом переворачивается на бок. Что-то внутри нее рвется, смещается.

– Привет, мама.

– Привет, Май.

Мама улыбается. От ее зубов такой запах, словно она гниет изнутри.

– Кажется, я застряла.

Кесси заглядывает в комнату, чтобы проверить, как ее подопечные, и поднимает тревогу. Руки родных возвращают Марину в кресло.

– Кофе? – предлагает Кесси.

– О боже, нет, – говорит Марина. – Хватит одного. Я и так не буду спать целую неделю.

– Вина?

– У нас обычно пьют коктейли, – говорит Марина.

Кесси приносит бутылку, открывает. Пробка: ностальгический скрип и негромкий хлопок.