Я всегда остаюсь собой

Они могли выйти из дома, только поменявшись телами. В богатых районах некоторых городов можно найти дома, в которые никак нельзя физически попасть и из которых никак нельзя выйти. Полная защита от грабежей и нападений – правда, придется заметить, что при этом вы – по крайней мере, ваша телесная оболочка – выходите из дома только ради… на самом деле не выходите вообще.

Так что дорожное движение просто достигло новой точки равновесия – когда максимальное количество людей может ездить без пробок.

В том, что касается перелетов, дело обстояло иначе.

Многие предпочитали не летать, а меняться телами с друзьями в других странах или с людьми, которые занимались гостиничным бизнесом. Выход браслетов на рынок оказался для авиаперевозчиков роковым ударом – и теперь самолеты перевозят в основном грузы, а не людей. Те, кто помешан на перелетах, или луддиты[3 - Луддиты – противники прогресса, вытесняющего из производства человеческий труд. Так в Англии в первой четверти XIX века называли выступающих против промышленной революции.  – Примеч. ред.], которые против обменов по идеологическим причинам, летают на грузовых самолетах: там еще оставили несколько сидений. Луддиты и я.

– Острого соуса побольше, – попросил я продавца.

Он поднял полную ложку и показал мне, вопросительно наклонив голову.

– Да, столько, – ответил я. – И побольше баклажанов. В обе порции.

По пути обратно к такси я прошел мимо Меира. У нас такая традиция: каждый раз, когда я тут останавливаюсь, я покупаю две порции.

Одна из них – для Меира, который живет на лавочке под сосной, в пяти метрах от киоска.

Он читал какую-то тонкую потрепанную, некогда оранжевую книжку. Что-то авторства Исайи Лейбовича[4 - Исайя (Ишайя?гу) Лейбович (1903–1994) – израильский ученый-химик, философ, политический мыслитель левого толка. – Примеч. перев.]. Всякий раз, когда я прихожу, он читает что-нибудь новое: библиографические сокровища, которые люди выбрасывают, лишние экземпляры из библиотек, энциклопедии, которые никому уже не нужны.

Он протянул руку, не отрывая взгляда от книги.

– Сделай одолжение, – сказал он, когда я вложил сабих ему в руку, – в следующий раз клади поменьше острого соуса.

– Раньше перец тебя не смущал, – удивился я.

– Теперь у меня от него болит живот, – ответил он. – Я пытаюсь есть меньше острого.

– Хорошо, я записал, – сказал я. – В следующие разы поменьше острого соуса.

– Если тут буду именно я, естественно, – добавил он, как обычно.