Я всегда остаюсь собой

Раз – и вы оказываетесь в чьем-нибудь теле. Вот так просто. С течением времени приступов первого типа становилось все меньше, а второго – все больше.

Я решил, что, когда приеду домой, звякну Гиди, договоримся куда-нибудь сходить, если он не будет в тот момент занят очередным расследованием. Приступы вызвали к жизни новую профессию – детективов, задача которых искать, в каком теле вы оказались в результате приступа, в каком теле оказался ваш супруг, сотрудник или ребенок. Это и было работой Гиди.

Знаю-знаю, большинство просто звонит домой или кому-нибудь из близких и организует обратный обмен.

Вот и все. Если у этих людей есть браслет, то все еще проще. В отличие от обычного обмена, который делается с помощью браслета, в ходе приступа номер не меняется, так что можно позвонить на свой собственный браслет в надежде, что второй участник спонтанного обмена не идиот. Но так бывает не всегда. Ведь идиоты в мире существуют. И на протяжении человеческой истории идиоты обеспечивали заработком огромное количество людей.

Гиди расследовал часть таких случаев. Иногда его нанимают, чтобы узнать, куда исчез человек, который обменялся и не хочет, чтобы его нашли. Это даже труднее.

Мой папа не любил браслетов, хотя и пользовался ими.

«Срезать путь невозможно, – говорил он. – Чтобы попасть из точки А в точку Б, нужно пройти все расстояние между ними».

В определенном смысле это до сих пор верно, только «расстояние» сейчас определяется иначе. Чтобы оказаться в другом месте, вы нажимаете на кнопку.

Настоящее расстояние – не физической природы. Чтобы стать человеком, которым вы хотите стать, чтобы определенным образом преобразовать свою душу, вам по-прежнему нужно пройти весь путь целиком, ведь эти действия делают вас собой.

Лично я уж точно не могу срезать путь. И сколько бы я ни искал – мне так и не удалось найти кого-то, кто страдает от того же недуга, то есть того, кто тоже не может обмениваться, у кого браслет просто загорается и превращается в кучку пепла всякий раз, когда он пытается это сделать.

В моем случае константой остается не только мое тело, но и ощущение, что весь мир испытывает нечто, чего я не понимаю, чего я не могу испытать, в чем я остаюсь не при делах.

Почему-то я вынужден смотреть на все только своими собственными глазами – и видеть, как весь мир обменивается ради любого пустяка.

Весь мир, кроме меня.

Такси остановилось у входа в дом, и мне пришлось перестать жевать, чтобы заплатить водителю.