Я всегда остаюсь собой

С этого момента они просто принимали мои свидетельские показания.

Дверь открылась, и на меня уставился усатый полицейский.

– Как дела? – спросил он.

– Пытаюсь не думать о простреленной голове, – ответил я. – А у вас?

– Тут кое-что намечается, – сказал он, видимо включив на максимум способность устраняться от чужих проблем. – Нафтали уходит с работы, мы хотим с ним тут выпить на прощание. Может, перейдете в другую комнату?

– Я тут не работаю, – ответил я. – Куда именно надо перейти?

– С кем вы?

– Сам с собой.

Жду, пока проверят мой код.

Он кивнул:

– Сеть рухнула.

– Я знаю. Поэтому и жду.

– Но мы сейчас будем тут выпивать.

Очень меня волнует ваша выпивка.

– В честь Нафтали? – сказал я.

– Да, – ответил он. – Можете перейти в другую комнату?

Мы явно заходили в замкнутый круг – и пребывали бы в нем, пока Нафтали не умер бы от жажды, – но тут появился тот самый слишком юный следователь. За ним я заметил еще несколько полицейских. У одного в руках было несколько бутылок, у другого – картонная коробка, видимо с пирожками.

– Этот кабинет нам сейчас нужен для корпоративной процедуры, – сказал следователь. – Подождите снаружи, пока сеть снова не заработает.

Следователи умеют говорить. «Корпоративная процедура». «Подождите снаружи».

– Где мне ждать? – спросил я.

– Мм… пожалуй, посидите там, где рисуют фотороботы, – сказал он.

Издеваешься.

– Фотороботы? – переспросил я. – Неужели такое еще есть?

– Сегодня художник как раз здесь.

На этом же этаже, в конце коридора и направо.

Друзья Нафтали уже стали заходить в кабинет. Нельзя слишком долго стоять в коридоре с пятью коробками пирожков.

– Как скажете, – ответил я. По фигу. Нарисуем фоторобот убийцы, который на моих глазах врезался в стену. Вдруг это поможет найти его.

И только через несколько минут до меня дошло.

Казалось бы, уж что-что должно было исчезнуть с изобретением обменов, так это рисование фотороботов. Вообще, вся процедура сбора улик уже казалась безнадежно устарелой.

В чем смысл откатывать пальцы или собирать образцы ДНК на месте преступления, если тот, кому они принадлежат, – это совершенно не обязательно тот, кто совершил преступление? Через несколько лет после того, как обмены стали привычным делом, журналисты прозвали полицейских, собирающих физические следы преступлений, «современниками саблезубого тигра» – в честь животного, которое вымерло десятки тысяч лет назад.