Отдана Шерхану

А сама Вероника отдалялась от меня метр за метром. Вот только это не она убегала, а меня волокли – меня схватили под руки и тащили к автозаку. Собирались посадить в машину без окон, как и других арестованных.

– КРИСТИНА! – кричал Богдан и рвался ко мне, пока меня тащили полицейские.

Но та, что меня предала, ловко использовала ситуацию.

– Нет, уже поздно! – схватила его Вероника и стала тянуть в противоположную сторону. – Богдан, скорее! Нужно бежать!

– Но как же Кристина?!

– Ты ей не поможешь! Валим, Богдан, валим! Менты!

Мы отдалялись друг от друга словно корабли.

Меня сковали руки в полицейской форме, сковали дубинки и наручники. Меня бросили в душегубку, из которой не было выхода – кроме как за решетку. И все это ради дурацкой затеи сдержать китобойное судно.

Зачем? Зачем я на это пошла, о чем я думала в тот момент, когда надела глупый браслет волонтера?

– НЕТ! – забилась я в истерике, вдруг поняв, во что вляпалась. – НЕ-Е-ЕТ!!!

Но было слишком поздно. Я оказалась в темной будке, где людей было как рыбы в бочке.

Двери закрылись, меня куда-то везли. И я осознала, что это только начало – впереди меня ждали еще испытания.

И я жалела. Очень сильно жалела. А еще боялась. Отчаяние, страх и сожаление – вот это и были настоящие друзья. А фальшивые – остались там, на воле.

Богдан и Вероника просто удрали. Они бросили меня и спасли свои задницы, будто помочь мне уже нельзя. Конечно, я сама была виновата, не стоило так просто соглашаться на акцию, надо было хорошо подумать – вдруг я потом пожалею.

И ведь вышло именно так, я пожалела. Меня доставили в полицию и даже не дали возможности позвонить. Я не уверена, есть ли у меня такое право по закону, но в итоге никто не знал, где я. Я не сообщила матери, не могла поговорить с Богданом – я осталась с проблемой один на один.

Впрочем, моя ситуация была еще не самой страшной. Были те, кому я вообще не завидовала.

– Ну что, красотки, – ходил возле нас разгоряченный капитан, – готовы нести наказание?!

Он вымахивал дубинкой, словно дирижерской палочкой – тыкал ею то в одно лицо, то в другое.

Пока мы смирно стояли вдоль стены с наручниками на запястьях.

Это я впервые угодила в тюрьму. Вернее, даже не в тюрьму – меня впервые забрала полиция. Я еще никогда не видела отделений изнутри, только проходила мимо и смотрела ментовские сериалы. Вот только на практике все оказалось гораздо хуже.

– Вы не имели права это делать! – огрызнулась вдруг одна из нас.

И это была Кира.