Отдана Шерхану

– Верю ли я в старика, живущего на небе?

– А я вот в него верю… Пускай у меня пирсинг в носу. Пускай я не похожа на прихожанку и не посещаю церквей. Но я в него верю. И я уверена, что он пошлет на вас метеорит, – процедила Кира с особой злостью. – Чтобы он упал и размазал ваше жалкое здание как прыщ на теле планеты.

Капитан усмехнулся и снял фуражку, чтобы вытереть пот со лба.

– Какая жалость… – кивал он, якобы сожалея. – Как жаль, что у тебя отберут ребенка.

– Нет, ты не посмеешь, – трясла головою Кира.

 – Даже не думай об этом, тварь.

– Отберут-отберут… Вот я сейчас позвоню в орган опеки – и ты доченьку свою лишь на фотках будешь видеть. Ты… – схватил ее капитан за челюсть и стал сжимать покрасневшие щеки, – ты просто насмешка, ты пародия на мать. Ты ведь даже не женщина – ты неонацистский кусок говна, сидящий в интернете и рисующий свастику на каждой попавшейся стенке… Мы отберем у тебя твою милую девочку, и ты ее потом уже не увидишь. Сядешь на месяц. А когда выйдешь обратно, то карапуз тебя даже не узнает.

И даже не надейся добиться разрешения суда опять вернуться к материнским обязанностям. Ты не мать – ты ошибка. И я лично позабочусь о том, чтобы ребенок тебя не увидел. Ее вырастят в интернате, где ей и место. Так что можешь попрощаться с переноской – тебе она больше не понадобится.

Наш палач был так озабочен речью, что даже не заметил, как к нему пришел другой полицейский. Молодой ответственный парень с чем-то в руке.

– Капитан, – отдал он честь, но шеф не оглянулся.

 – Простите, капитан…

– Ну чего там у тебя?

– Мы проверили вещдоки, обыскали всех. И…

– Что-то интересное? Дымовые шашки, оружие, деньги?

– Никак нет, только вот это, – протянул молодой небольшой пакетик.

И у меня вдруг волосы зашевелились.

– О-о-о-о… – качал головой капитан, держа в руках пакет с моей таблеткой. – И у кого нашли?

– У нее.

Палец указывал в мою сторону, и соседи по несчастью стали расходиться в стороны. Хоть я тут была впервые, но как-то сразу догадалась – это нехороший знак.

От слова совсем.

Меня отвели к капитану.

Это был тесный неуютный кабинет с решеткой на окне. Старый расшатанный стул, такой же потертый советский стол с кипами бумаг и заполненной до края пепельницей. Тут пахло чем-то неприятным. Стоячий воздух, кондиционера нет, зато работало радио – большой допотопный приемник с ретро-песнями.

И я наблюдала за всем этим битый час – все так же ежась без еды и воды, в железных наручниках.