Хайди

Господин пастор может заглянуть ко мне в сарай, там есть запасы, в моей хижине огонь не затухает всю зиму. А то, что предлагает господин пастор насчёт переезда вниз, это не для меня: люди там, внизу, пренебрегают мной, я ими тоже, мы держимся подальше друг от друга, так-то оно лучше для всех.

– Нет-нет, для вас не лучше. Я знаю, чего вам не хватает, – сказал господин пастор с сердечностью в голосе. – С пренебрежением людей дела обстоят не так плохо. Поверьте мне, сосед.

Ищите примирения с вашим Богом, просите у Него прощения, за что сочтёте нужным, и потом сами увидите, как люди повернутся к вам совсем другой стороной и как вам ещё хорошо будет.

Господин пастор поднялся, протянул старику руку и ещё раз сказал со всей сердечностью:

– Я рассчитываю на то, сосед, что следующей зимой вы снова будете с нами внизу и мы опять станем старыми, добрыми соседями. Совсем не хотелось бы применять к вам меры принуждения. Дайте мне руку в знак того, что вы спуститесь к нам и снова будете жить среди нас, примирившись с Богом и людьми.

Дядя Альм подал господину пастору руку и сказал определённо и твёрдо:

– Господин пастор прав по отношению ко мне. Но того, чего он ожидает, я не сделаю. Это я говорю уверенно и бесповоротно: ребёнка я в школу не пущу и сам вниз не вернусь.

– Тогда помогай вам Бог! – с печалью сказал господин пастор, вышел из дома и, понурившись, побрёл вниз по склону.

Дядя Альм был расстроен. Когда после обеда Хайди попросилась к бабушке, он скупо ответил:

– Не сегодня.

Весь день он молчал, а на следующее утро, когда Хайди спросила:

– А сегодня пойдём к бабушке? – он был скуп на слова так же, как и на интонации, и сказал лишь:

– Посмотрим.

Но ещё до того, как опустели их обеденные миски, дверь снова распахнулась.

На сей раз это была тётя Дета. На голове у неё красовалась шляпа с пером, а подол платья мёл всё, что валялось на полу, а валялось в хижине много чего такого, что для платья было совершенно нежелательным.

Дядя оглядел её с головы до ног и не произнёс ни слова. Но тётя Дета, как видно, подготовилась к тому, чтобы провести разговор в самой дружелюбной форме, потому что с порога начала восхищаться, как хорошо выглядит Хайди: мол, она её даже не узнала, сразу видно, что плохо ей у дедушки не было.