Камертон бесконечности

– А я уже посмотрела, как, на самом деле, получают алюминий в электролизных ваннах. Там всё не так; нет там никакой цепной реакции.

– Как нет таких кислот или щелочей, испарения которых проникают в рукавицу из кислотоупорного материала. – Интонацией невезучего добавил Данияр.

Казимир даже смущённо улыбнулся:

– Вот видите, вы – то, хоть, во внеземных технологиях поучаствовали… А мне, инженеру, всего – то лишь, пилу доверили… Кстати, как ваши родственники к следам тех ночных событий отнеслись?

– А я живу один.

Родителям звонить об этом не хочу: замучают советами.

Диана высоко подняла подбородок и стала разглядывать потолок, после чего, почти что, процедила:

– И я, сейчас, в квартире одна… А Вы, Казимир?

– Значит, одно общее у нас троих, всё же, нашлось… – Казимир, для себя, уже сделал выводы. – Свидетели таким снам – помеха. Впрочем, давайте, пока, не будем теребить коллег, живущих одиноко, чтобы не нарваться на слишком длинные языки. Ведь может быть, проведённый над нами эксперимент так и останется единичным.

А вот, при повторении – сразу находим друг друга, а потом поднимаем осторожный шум. Договорились?

– Да договорились… – Данияру не пришлось по душе то, что тогда был лишь эксперимент. – Только, какие изменения могут возникнуть, если снова повторится ночная чертовщина?

– А мы временно съедемся в одну квартиру. И начнём искать – сначала действительно умных людей, а потом, уже вместе с ними, и наших обидчиков.

Они разошлись по рабочим местам, но Казимир услышал, как Диана, уходящая вместе с Данияром, саркастично бросила ему:

– Конечно же! Умные люди – просто на дороге валяются…

За десять дней след от пилы на руке Казимира стал просто красной полоской, а ночная мистика больше не повторялась.

Данияр и Диана также чудесами не хвастались, и общение с ними, чаще всего, состояло из одних приветствий. Вот только, почему – то, Казимир интуитивно чувствовал, что такое затишье – предвестник бури. Хотя, конечно же, материализованный сон до настоящей бури не дотягивает, однако, по степени неизученности, он даже превосходит её.

И предчувствие сбылось… На этот раз Казимир ходил по воздуху над какими – то юношами и девушками, которые старательно распиливали пилами длинные стержни. Было очень похоже, что те стержни были металлическими, а пилы, точные копии его недавней обидчицы, для металла не подходили. Только Казимир, в этом сне, с таким безобразием, почему – то, безропотно мирился.