День гнева

Над каменными заборами, уходящими в глубь леса, светило яркое летнее солнце. В зелени алели клумбы с розами, и на какое-то мгновение сказка про магазин «Иса» показалась не такой уж нереальной.

– Добро пожаловать в Кнутбю, – объявил Синдре.

2

– То есть сто пятьдесят крон за это красивое зеркало, я правильно вас понял?

Улле Скуг взмахнул в воздухе молоточком и указал им на покупателя.

– Нет, отец, неправильно, – вздохнул Петер. – Сотня и ни кроной больше.

Публика засмеялась.

Всего перед импровизированной сценой собралось около пятидесяти человек. Улле Скуг вперил взгляд в раздраженного сына.

Лето выдалось на редкость дождливым. В июле новостные сводки едва ли не каждый день сообщали о новых затоплениях. Поэтому, несмотря на почти недельную передышку, почва на футбольной площадке, где проходил аукцион, еще не успела просохнуть.

Улле Скугу, старейшему члену Филадельфийской общины Кнутбю, было за шестьдесят, и выглядел он так, будто в жизни ничего другого не носил, кроме штанов на подтяжках.

Пучки седых волос клубились над висками, как два белых облака.

В противоположность отцу Петер носил густую темную шевелюру и походил скорее на кинозвезду, по недоразумению забредшую на заброшенную спортивную площадку в Уппланде после лондонского чемпионата по игре в поло. Синие глаза Петера возбужденно сверкали. Казалось естественным, что он получит здесь все, на что только укажет его палец.

Тучи, с утра застилавшие небо, начинали рассеиваться.

День обещал быть солнечным, хотя и недостаточно теплым для лета. С погодой вообще творилось что-то непонятное. В середине августа людям пришлось достать из сундуков весенние куртки и комбинезоны.

– Я вижу, кое-кто желает показать нам смоландское упрямство, – грозно возвысил голос Улле. – Кое в ком заговорила материнская кровь…

В толпе снова послышался смешок. Если кто здесь и демонстрировал уппланский диалект в его местной разновидности, то это был Улле Скуг.

Но жена Улле, мать Петера, была уроженкой Вернаму, и это было их семейной тайной, которая в Кнутбю, однако, была известна всем.

– Даю сто двадцать пять.

Люди дружно оглянулись.

Эва Скуг стояла рядом с Кристиной Форсман и не обращала внимания на направленные на нее со всех сторон взгляды. Улыбающееся лицо светилось гордостью.

– Ха-ха! – рассмеялся Улле. – Ну, на это тебе точно нечего будет возразить, Петер.