Ваше благородие товарищ атаман

Ну, вы проходите, садитесь, а бомбочку вашу, может, спрячете от греха?

Братья сели на лавку, арестанты оттащили тела полегших в драке и ещё не пришедших в себя, кое-как собрали развалившийся стол, на который тотчас были выставлены чайник с теплым варевом, которое Канторович назвал чаем, а также хлеб, сало, лук и несколько варённых в мундире картофелин.

– Угощайтесь, чем Бог послал, и ещё раз прошу простить меня за это небольшое недоразумение. Где это вы так лихо научились руками и ногами махать? Я такого и не видывал, хотя в Америке довелось пожить.

Видел и бокс, и французский сават. Вы, наверное, за границей этих премудростей нахватались? – Барон лукаво посмотрел на Сергея.

Сергей улыбнулся:

– Нет, господин хороший. Или товарищ? Как к вам обращаться?

– Можете называть меня Барон. Вроде и фамилия, и титул, и прозвище, – ответил Канторович.

– Ну, ладно, Барон так Барон. Так вот, Барон, мы с братом за границей ещё не бывали. Наши родители хоть и дворяне, но обедневшие. Отец преподавал в Павловском военном училище, а мать давала уроки пения.

Сейчас ради заработка она вынуждена петь в гостиных и на концертах, в общем, везде, где платят. Отец тоже пока без работы – хорошо ещё, что красные его не арестовали и не расстреляли, как многих офицеров. Варит гуталин и продает на рынках. Так что мы с братом на барчуковто особо и не похожи… – Сергей налил себе в кружку из чайника.

«Чай», на удивление, оказался хорош: какие-то травы, заваренные и настоянные, судя по всему, со знанием дела.

Впрочем, голод уже давал о себе знать, так что и Сергей, и Саша, не чинясь, стали уплетать и хлеб с салом, и картошку, запивая все это травяной настойкой. А предводитель арестантов продолжал их прощупывать.

– Я вижу, шо хотя вы люди и образованные, но вот ваша одежонка как бы с чужого плеча. Как тут говорят некоторые наши товарищи, – Канторович повёл рукой вокруг себя, – не по масти клифт.

– Так сами понимаете, время тревожное, – ответил Саша, жуя. – Пошли рыбку ловить, а тут какие-то вроде ваших «товарищей» наскочили.

Он улыбнулся, скопировав жест Барона, махнул рукой вокруг себя. В камере сдержанно хохотнули.

– Весёлый малый, – восхищённо воскликнул уже оправившийся от драки тот самый разбитной матросик, который первый затеял свару.

– Этот малый тебя на нужник посадил. Как, поплавал там? – захохотал амбал, который сам недавно побывал в нокауте.

– Тебе он тоже засветил не слабо, – огрызнулся мореман.