Отдалённый участок

Затем он вновь, с натугой, прыгнул вперёд.

"Сильные глупые." – Пятнадцатый почувствовал его мысль, – "Темно. Сильные не найдут тростник."

"Да, как же, не найдут! Пойми, это ведь ты слеп! А они-то всё видят! И запах они чувствуют! Съешь, пока не…"

Пятнадцатый осёкся, поняв, что совершил не поправимое. Один за другим стали лопаться мозговые сосуды. Непосильные мысли нанесли старцу роковой удар. Он выскользнул наружу и склонился над упавшим динозавром. Незрячие его глаза сильно слезились. Горло дёргалось в такт частого дыхания.

Возможно, питомец ещё воспринимал тепло, льющееся на него от мощной здешней звезды, но вряд ли чувствовал боль от вошедшего в живот собственного когтя, и уж тем более, и наверняка даже, не понимал того, что умирает.

Досаде Пятнадцатого не было предела. Действительно, надо послушать соплеменников, и заняться серьёзным. Он выскользнул за атмосферу и поплыл прочь. Там, у белого карлика, целые запасы тонкой энергии, надо постараться, надо хоть чем-то порадовать своих.

…Он скрупулезно вбирал в себя самую тончайшую энергию. Долго, нудно – зато какое качество! Нагрузившись, в конце концов, до предела, он, изо всех сил, выплеснул собранное в сторону Межгалактического центра. Вот так! Пятнадцатый был обращён вслед разгоняющемуся потоку частиц. Для тонкой энергии не преграда ни звезда, ни планеты, ни заряженные туманности. Вреда – ни кому, а вот нам… Только бы сверхновые и чёрные дыры на пути не попались.

Что ж, миссия выполнена, можно и искупаться.

Он по-хозяйски расположился на атмосфере третьей планеты и оттолкнул себя вниз, к её кудрявым облачкам. Вволю наносившись всевозможными зигзагами среди источников местных осадков, он, наконец, скользнул к океану.

И вот только тут Пятнадцатый заметил, что вид его планеты серьёзно изменился. На полюсах белые шапки, материки изменили форму, да и общий фон поверхности стал как-то менее приветлив. Уж, не мой ли отбор энергии сыграл такую роль? Да нет, вряд ли… Значит, белый карлик выкидывает штучки! И он недобро покосился на солнце, которое, словно испугавшись, сразу же закрылось холодной тучей.

Казалось бы – какая разница тёплый океан или ледяной, но вот пропало желание купаться, и всё тут. Пятнадцатый в раздумье парил над самой водой, сердитые буруны которой в сговоре с ветром то и дело замахивались на него, словно веря, что смогут смыть эти невидимые чужеродные частицы, и утопить их в исполинской, по местным меркам, пучине.