Под свист пуль

Улагай не зря встревожился и прилетел в отряд. Его беспокойство по поводу усиления ввоза в этот район фальшивой валюты и взрывчатки было основано не на пустом месте. О том свидетельствовали реальные факты, полученные из разных источников…

Поредевший было туман снова опустился и стал вдруг очень плотным. Агейченков понял, что они въехали в облако. Так не раз бывало. Плывущие на небольшой высоте облака натыкались на горы и окутывали их, как ватой. Видимость даже в свете мощных противотуманых фар падала до трех-четырех метров.

Ехать приходилось буквально на ощупь, что становилось крайне опасным. Николай Иванович хотел было остановить колонну и выслать вперед солдата с сильным фонарем, чтобы он указывал дорогу. Лучше ползти черепашьим шагом, чем свалиться в пропасть. Однако дать команду он не успел, сзади послышался длинный хриплый гудок.

– Никак с полуторки сигналят? – прошептал водитель.

Гудок повторился.

– Точно, об остановке просят. Что-то случилось, – забеспокоился солдат.

– Остановись, – буркнул Агейченков и открыл дверцу, намереваясь выпрыгнуть.

Взвизгнули тормоза, и машина встала как вкопанная. Покинув ее, Николай Иванович размашисто зашагал по дороге. На душе стало тоскливо. Он подумал, что шофер его, вероятно, не ошибся: что-то произошло. Из кузова полуторки выпрыгнула Тамара Федоровна. Агейченков узнал бы ее статную изящную фигуру из тысячи других. Сердце екнуло.

– Товарищ полковник… – вскинула руку к головному убору и осеклась.

В свете фар он увидел ее искаженное болью лицо и все понял.

Не довезли…

– Не надо слов, Тамара, – тихо сказал он и рывком привлек ее к себе. Она уткнулась ему в плечо и заплакала.

Глава 4

На плацу еще шла физзарядка. Только что вставший с постели Агейченков слышал, как дробно стучат по утрамбованному гравию солдатские ботинки. Жизнь шла своим чередом, точно выполнялся распорядок, что радовало командира.

По вкрадчивому стуку в дверь и мягкой в голосе просьбе: «Разрешите войти, товарищ полковник?» – Николай Иванович узнал полковника Метельского.

Тот был нынче оперативным дежурным по отряду. Получив разрешение, в палатку ввалился его новый зам с красной повязкой на рукаве, сразу заполнивший собой чуть ли не половину импровизированного кабинета Агейченкова, где обычно свободно умещалось пять-шесть человек. Габаритами Максима Юрьевича природа не обидела. Он был полным, широкоплечим, высоченным мужиком. При входе ему пришлось пригнуться, чтобы не задеть головой за притолоку.