Бешеный куш

Полина тоже.

– Неизвестно. Проверь, в самом ли деле Балбочу на даче стало плохо.

– Чал… Ты же знаешь Рудика. Сам подумай, ему не было бы никакой мазы от моей смерти. Он только прогадал бы.

– Хорошо, оставим пока Рудика. Что насчет Полины?

– Полине тоже от моей смерти не было бы никакой мазы. Да и ты же видишь, она меня спасла.

– Это могло получиться случайно. Ты уверен, что Полина пошла в туалет?

– Куда еще она могла пойти?

– Мало ли.

– Хорошо, она пошла не в туалет, а куда-то еще – зачем? Кончай.

Она говорит, когда я оказался здесь, она сразу позвонила тебе. Это так?

Чал несколько секунд разглядывал пол. Поднял глаза.

– Так. Ладно. Будем считать, что Рудик и Полина здесь ни при чем.

– Они ни при чем. Рудику утренний звонок ничего не давал, я бы так и так уехал из «Метрополя». Я всегда уезжаю оттуда сразу после завтрака. Да и знаю я Рудика. Если бы он был как-то в этом замазан, он никогда бы не стал звонить именно в это время.

– Я тут привел двух своих пацанов, они подежурят.

На всякий случай. Они будут меняться каждые восемь часов. А завтра с утра подойду сам. – Встав, Чал приоткрыл дверь. – Полину позвать?

– Позови.

Полина вошла в палату сразу после того, как ушел Чал. Села на кровать, взяла его руку.

– Как?

– Все в порядке. Давай иди. Я подремлю.

– Очень хорошо, что ты поспишь. Поспи.

– Считай, я уже сплю. Иди.

– Никуда я не пойду. – Он ощутил пожатие ее ладони. – Спи. Я буду здесь.

Глава 4

Выйдя из лифта, Седов подошел к двери.

Нажал кнопку звонка.

У двери ему пришлось простоять около минуты, прислушиваясь к неустойчивой тишине на лестничной клетке. Откуда-то сверху доносилась музыка, еще где-то работала дрель, но эти звуки, сравнимые с комариным писком, были так тихи, что практически сливались с тишиной. Вспомнил об Алле, попытался подавить тоску. И не смог.

Наконец раздались шаги, звякнул замок. В открывшуюся дверь выглянул Гущин. Он был одет в ношеный серый костюм и голубую рубашку, черный галстук на рубашке был приспущен.

– Здравствуйте, Виктор Александрович, – сказал Седов. – По-моему, я вовремя?

Гущин некоторое время вглядывался в него. Казалось, он пытался понять, чего именно Седов от него хочет.

– Вовремя. Проходи. И посиди пока, я кое-что допишу.

Квартира, в которую вошел Седов, выглядела, как и полагается конспиративному помещению, уныло-казенно. Подождав, пока Гущин сядет за стол в одной из комнат, Седов подошел к окну. Посмотрел вниз.