Бешеный куш

Седов встретил его левой, и встретил удачно – тот уже в полете отключился и, стукнувшись по инерции головой о бампер машины, затих.

Судя по всему, двое оставшихся после этого поняли, что так просто его не возьмешь. Достав ножи и плавно двигаясь, они окружили его, изредка делая выпады. Движения у них были отточенными, уверенными. Он, уворачиваясь от ударов, начал крутиться. Он крутился придуманной им самим бойцовской раскруткой, которой владел в совершенстве. Наконец один, сообразив, что все удары проходят мимо и нож бесполезен, вытащил пистолет.

Это было ошибкой – тут же выбив пистолет ногой, Седов завалил парня ударом под дых. Четвертый после этого стал легкой добычей, его уже ничего не стоило отключить привычным ударом – ребром ладони по шее. Правда, тот успел поцарапать ему ножом грудь, но это был пустяк.

Отдышавшись, Седов заметил: вокруг стоит молчаливая толпа любопытных. Потрогал раны, чтобы еще раз убедиться, что ничего серьезного нет, подобрал оба пистолета. Достал сотовый телефон и, набирая номер, бросил:

– Что стоите? Вызовите скорую кто-нибудь.

Никто из толпы не двинулся, он же услышал отзыв Комарика:

– Кто?

– Комарик, это Федя. Давай сюда, тут дела.

Комарик с Гвоздем подошли через минуту. Толпа при их появлении заметно поредела, осталось только несколько человек. Оглядев четыре лежащих на асфальте тела, Комарик спросил:

– Кто их?

– Я.

– Один? – Один. – Седов протянул Комарику два пистолета: – Держи. Их пушки. Комарик кивнул на его кровоточащее плечо:

– Пулей, ножом?

– Пулей.

Пустяк, царапина.

– Кто стрелял?

– Этот. – Седов кивнул на кривоносого.

– Что смотрите? Валите отсюда. – Цыкнув на зевак, которые тут же ушли, Комарик передал пистолеты Гвоздю. – Что вообще случилось, расскажи?

– Подошли, хотели угнать машину.

– Почему сразу нас не позвал?

– Некогда было. Сам видишь, они с пушками.

– Он хоть жив? – спросил Гвоздь. Присев возле кривоносого, Комарик приподнял веко:

– Отключен. Гвоздь, вызови еще кого-нибудь. Если есть Али, позови его.

Пока Гвоздь вызывал по сотовому телефону охранников, Комарик сказал:

– Все четыре рожи знакомые. По-моему, они из Шереметьева. Не пойму только, чего они сюда приперлись.

Подошедший Али, охранник-азербайджанец, присел над лежащим на спине кривоносым. Пошлепал по щекам, стараясь привести в чувство. Убедившись в тщетности попыток, покачал головой:

– Ну вы и врезали ему, братцы. От души.

– По-моему, это шереметьевские? – сказал Комарик.