Обречённые

После слушания Алиса быстро покинула комнату, но сразу за дверью у неё сдали нервы, и она горько разрыдалась. Пришлось искать уборную, чтобы умыть лицо от потекшей туши. Там же, обменявшись назад с настоящей уборщицей одеждой, она поспешила к выходу. Но на лестнице ей пришлось разминуться с присяжными, последним из которых шёл этот толстый судья. Он очень пристально смотрел на миссис Вольф и, поравнявшись с ней, скорчил наглую безобразную гримасу, прижал её к стенке своим огромным животом, хлопнул по плечу и прошептал: "Молодец, проныра".

Глава 2

Алиса сидела на балконе, тут ей казалось безопаснее всего. Не то чтобы она боялась находиться в своей комнате, но ей это давалось очень мучительно. Кровать, которую они разделяли с Фрэнком, шкаф с его вещами, картина, подаренная на день рождения, пиджак на вешалке на двери все ещё пахнет его парфюмом. Все то, что ей раньше казалось счастьем, сейчас при одном взгляде на это ком встает в горле.

Потушив сгоревший до фильтра окурок, она, не отрывая взгляда от улицы, прикурила следующую сигарету.

Сильный ветер задувал на балкон, а сосны, растущие под балконом, пугающе склонялись под его силой. Небо погрузилось во мрак. Но Алисе этот кусочек бетона над землёй казался плотом для утопающего. Каждый раз, смотря на тропинку, ведущую к дому, она вглядывалась в лица прохожих. Какая-то сильная надежда загорелась в ней, когда к дому шёл мужчина, но, увы, это были всего лишь её неосуществимые мечты – увидеть Фрэнка.

Укутав посильнее горло в платок, Алиса вновь вспоминала последние минуты в суде. "Тогда Фрэнк смотрел через стекло на меня так спокойно, как будто мы просто сели поужинать, а не находились в столь ужасной ситуации. Он время от времени мило улыбался мне, пытаясь дать понять, что все будет хорошо. Ни единым жестом не намекал ни на что, что мне объяснило бы хоть что-то…  Вряд-ли он хотел этим от меня что-то скрыть. Скорее Фрэнк прекрасно понимал, что за ним пристально следит психолог и пытается читать его мимику.

Мне показалось, что он даже не слушал приговор. Во время оглашения он смотрел только на меня, и тогда я увидела совершенно другой взгляд. Фрэнк умоляюще просил меня о чем-то. Может это была просьба прощения, может в тот момент он опасался, что видит меня в последний раз?

Когда ему дали право на последнее слово, он сказал: «Сколько бы в мире не было похищено драгоценностей, сейчас вы у меня отняли намного больше!».