Декамерон по-русски

После того как выезд из тупика и остановка скрылись из вида, Молчанов сунул руку за пазуху, выключил рекордер и сел на свободное место.

Сделав несколько пересадок, сошел с очередного троллейбуса у Речного вокзала в Химках. Зашел в туалет, снял парик и усы, спрятал их в сумку. Выйдя из туалета, минут пять постоял на площади у входа в метро. Не заметив ничего подозрительного, прошел на Речной вокзал.

Здесь, в ресторане «Волга», разглядывая скользящие по глади канала яхты, гребные суда и пассажирские теплоходы, еще раз обдумал все, что произошло сегодня при встрече с Гудком.

К Большому Гнездниковскому переулку он подошел ровно в шесть. «Вольво» стоял на том же месте, и когда он сел рядом с Олей, она, обняв его, ткнулась носом ему в шею. Прошептала:

– Я очень волновалась. Как все прошло?

– Нормально. Зря волновалась. И поедем на дачу, здесь душно.

Глава 7

Взяв обойму, Костомаров бегло осмотрел ее. Выдавив одну пулю, постучал ногтем по маркировке:

– Пуля со смещенным центром. Откуда обойма?

– Я вынул ее из «ПСМ», который Гудок явно приготовил для меня.

– Черт… Я тебя предупреждал, это змей еще тот. Расскажи, как все прошло?

Молчанов коротко рассказал о встрече. Затем положил на стол компакт-диск:

– Послушай. Записалось вроде ничего.

Вставив диск в компьютер, Костомаров прослушал запись разговора с Гудком.

– Впечатляет. Особенно ввиду того, что прямо сейчас я должен везти эту запись к Тумбе.

– Обязательно сейчас?

– Обязательно. Он наверняка уже знает, что разговор состоялся, и ждет от меня диск.

Ты хоть понимаешь, что означает этот разговор для Гудка?

– Понимаю. Гудок обречен. Тумба кончит его в самом ближайшем будущем.

– Верно, хотя жаль. Нам очень важно, чтобы Гудок остался жив.

– Костя, Гудка кончат, что бы мы ни предприняли и где бы мы его ни спрятали. Его кончат даже в тюремной камере. Он находится между двумя жерновами – Тумбой и Буруном. Лезть туда нам – значит, самим попасть под эти жернова.

– Пожалуй. Только, Паша… мы с тобой прослушали эту запись – и все.

Пока больше слушать ее никому не давай. Даже Радичу, даже Оле, даже Инне. О том, что вся эта история должна остаться между нами, у нас с тобой был уговор с самого начала.

– Но о сути записи, надеюсь, я могу рассказать двум-трем людям?

– О сути записи рассказывай сколько хочешь. Только не говори при этом, что запись была сделана по просьбе Тумбы. Понимаешь почему?

– Понимаю. Чтобы не подводить Тумбу.

– Вот именно.