Колье Шарлотты

 – Ант отложил каталог. – Эдик, короче, к нам привезли полмиллиона. Бабушкино наследство. Ну и… Володя, может, ты как старший группы?

Я пока ничего не мог предположить как старший группы.

– Эдинька, – я подумал, как же все это изложить, – нам нужно знать все, что касается или может касаться фарцовщиков, особенно крупных, валюты, а также раритетов, бриллиантов и прочих дел.

– Считайте, что вам повезло.

– Эдик, это твое хобби, но не афишируй, – процедил Ант. – Кажется, ты знаешь генеалогию всей крупной фарцы до седьмого колена? А? Эдик?

– Ну, до седьмого – это ты хватил.

Но кое-какой материалец для вас подобрал.

Сейчас я думал только об одном – о смерти Горбачева. Я все время пытался хоть как-то связать это убийство с контейнером.

– Эдик. – Я помедлил. – Прежде всего, что ты вообще скажешь по поводу всей этой истории? С полумиллионом?

– Скажу, что история немного… – Эдик изменил тон. – Ну, мягко говоря, необычная. Понимаешь, слишком большая сумма для любого рынка. Уверен, что у нас ни один, по крайней мере известный мне, крупный спекулянт просто не проглотит за один присест такую сумму.

Ну, допустим – он решил продать какой-то бриллиант. Но самый лучший бриллиант, старый, амстердамской огранки, потянет не только здесь, но и за кордоном тысяч сорок долларов, максимум – семьдесят. И то я считаю, это фантастическая цена.

«А может быть, – подумал я, – убийство Горбачева и одновременный привоз контейнера – просто совпадение? Элементарное совпадение? А почему бы и нет?»

– Может быть, он просто хотел обменять валюту на рубли? – предположил Ант.

– Ант, тысячу или пять тысяч долларов обменять по спекулятивному курсу есть еще какой-то смысл, – сказал Эдик. – Хотя и непонятный мне. Но пятьсот тысяч? Вряд ли.

– Может быть, произведения искусства? – вступил я в этот, как мне сейчас казалось, довольно бессмысленный спор.

– Володя, во всем мире произведения искусства, которые могут стоить пятьсот тысяч долларов и выше, общеизвестны, – отпарировал Эдик. – Ну, скажем, отдельные вещи Пикассо, Ван-Гог, Шагал.

Что-то есть и у нас – скажем, Рублев, Грек. Но везти сюда валюту, чтобы нелегально купить одно из таких всем известных произведений, несерьезно. – Эдик отодвинул калорископ в сторону. – Это… ну заранее обречь себя на провал.

– Тогда что же? – сказал Ант.

– Ант, милый, рад бы ответить, но не знаю.

– А попробовать? – сказал я. – Ну хотя бы пофантазировать? Прикинуть, что может быть?

– Хорошо, Володя, я скажу.