Колье Шарлотты

Если что и плавало на такие суммы, то давно уже уплыло А сейчас… Сейчас, как сами знаете, не занимаюсь.

Тюлю не устраивает игра в откровенность. Что ж, остается одно – нажать на него. И нажать покруче.

– Вы что, серьезно хотите сказать, что ничего не знаете?

Тюля покосился. Вздохнул.

– Хорошо. У моего знакомого в Москве есть три дощечки, шестнадцатый век. Каждая на десять – двенадцать тысяч, не более. Естественно, разрешение от Третьяковки. Могу дать телефон.

Кажется, я действительно произвел на него впечатление полного профана – если он так элементарно пытается сейчас меня обойти.

– Вы знаете, Виктор, интересно. И все-таки мелковато.

Тюля сразу по моему тону понял свою ошибку. Аккуратно стряхнул пепел. Да, держится он образцово.

– Вы просите сведений о вещах на какие-то чудовищные суммы.

– А что, таких не бывает?

– Бывают. Но мне они пока неизвестны.

– Ну а если все-таки вспомнить? Скажем, в кругу Мони?

Тюля молчит.

– Если вы имеете в виду панагию Грозного – это обычный фуфель.

Вот это уже разговор.

– А что не фуфель?

Тюля думает. Или делает вид, что думает.

– Хорошо. Вы что-нибудь слышали о короне Фаберже? И орденах?

Неужели зацепил? А почему бы ему и не помочь нам, в конце концов? Да, он делец. Но ведь и делец должен когда-то пойти на уступки.

– Краем уха, – говорю я. Так и надо сейчас отвечать – нейтрально. – И что-то несерьезное.

Корона Фаберже – информация Эдика. Тюля о наличии у меня этой информации не знает. Значит, все-таки выплывает корона? Но вместе с ней какие-то «ордена», о которых Эдик не говорил.

– Ордена? – Я нарочно помедлил. Я заметил: товарищи Тюли в углу довольно внимательно следят за тем, как он разговаривает со мной. Очень хорошо, пусть следят. – А… что это?

– Награды какого-то нашего крупного полководца. Не то Кутузова, не то Суворова. Уплыли из какой-то церкви.

– А где они могут ходить?

Тюля усмехнулся.

– Слышал, что где-то в Псковской или Новгородской области. Всего их, кажется, штук пятьдесят. С камнями. Больше ничего не знаю.

Кажется, из дальнейшего разговора с Тюлей ждать нечего. Но хватит и этого. Теперь можно спросить то, что сейчас меня волнует меньше, но все-таки спросить об этом будет, как выражается Валентиныч, грамотно.

– Виктор, последний вопрос.