Пеший камикадзе. Книга вторая. Уцелевший

В голове тоскливо скрипнуло и натянулось – словно туда накачали газ, как в воздушный шарик из латекса и скрутили узлом горло, чтоб не спускал – он тяжело и нервно задышал, не в силах сдержать свое заполошное сердце и беззвучно заплакал.

Причин для слез, кроме странного удушья, – кто бы спросил, заметив, – не было, давно все, что надо оплакать, оплакано. Так уж случилось: они расстались. Таким он вернулся: странным, чужим, изуродованным, неродным. Стремной – назвала Катя любовь Егора к себе – через злость, боль и страдания, – такой любви она не хотела и принять не могла.

Все переживала за него, все спрашивала себя: так тяжело физически бороться с трагедией и не выбраться из собственной головы… Почему?

…Но Егор плакал не поэтому, терзало другое: как–то так вышло, что он перестал что–либо чувствовать без нее, будто все рецепторы его чувств остались у нее и с ее уходом стало только хуже, будто они – группы нервных окончаний, дендриты чувствительных нейронов, специализированные образования межклеточного вещества и специальные клетки разных тканей, обеспечивающие превращение стимулов внешней и внутренней среды в нервный импульс – остались все в ней.

Все, кроме слез; из чувств – только ад внутри, который был еще ужаснее с наступлением темноты.

Владельцем элитной иномарки, которую присвоил Кобергкаев, оказался директор завода «Донецкнефтешлам» Сергей Вошанов. Следующие двое суток связанного с прострелянным плечом Вошанова возили в багажнике его же внедорожника, требуя перерегистрировать предприятие в ДНР.

Однако, этого не происходило.

Первый из злополучных дней Бис провел в городе с Песковым, второй – снова оказался в машине с Бергом. Все это время Вошанов катался в багажнике, квасился скрученный, готовился к худшему, что было понятно из угроз Берга, к перерезанию горла.

Вот уже третьи сутки Вошанова держали в подвале на «ВАЗовской» развилке, но, истязали щадяще, как благородного – били не до бело–красных искр в глазах и потери сознания, когда тело становится деревянным и уже не чувствует, а как бы слышит удары по нему изнутри, как из башни танка, – били по рукам и ногам и совсем бережно по щекам, точно ладошками, чтоб не портить физиономии.

Все это выглядело довольно странно и нелепо – Вошанова били, между делом – кололи антибиотики – лечили: Егор не был свидетелем избиения и степень жестокости определял по ссадинам на лице директора завода и тому, как тот двигался, когда волокли из подвала в багажник и назад.